Она заметалась по коридору, пока не заметила на барельефе, возле которого сидел Сет, рисунок двери.

— Это просто рисунок, — произнесла она свои мысли вслух, затем быстро зашептала, подходя ближе, — у древних египтян всё было символично, — повторила девушка за Сетом, погладив неровности выбоин рисунка, — они обустраивали гробницы и рисовали на стенах всё то, что могло бы пригодиться им во внеземной жизни, так, словно это было настоящим и они могли этим воспользоваться… физически, — и девушка, не веря ни себе, ни словам Сета, толкнула искусно нарисованную на барельефе дверь и… открыла её.

Линда едва заставила себя не отскочить от неё. Из-за двери веяло сухим воздухом пустыни. Девушка прикрыла на миг глаза, тяжело вздохнув, и шагнула во мглу, навстречу неизвестности.

Почти одновременно с тем, как молодая женщина оставила Инпу, он, прикрыв глаза, пожелал оказаться в той зале, где боги поверили ему.

— Осирис! — выкрикнул он, взглянув на пустые ниши с престолами, описав поворотом гибкого сильного тела круг.

Даже тишина оказалась к нему глухой.

— Отдай сына смертной и отправь их, счастливых, домой, — отчаянно в полумрак залы, сиротливо освещавшейся несколькими жертвенниками; величие, её преисполнившее, ушло вместе с богами Великой Девятки.

Тишина словно насмехалась.

— Я здесь, отец, — прошептал он и медленно встал на одно колено, — этого достаточно, чтобы ты взял Анх Жизни в свои руки и исполнил мою просьбу? — Анубис ощутил себя одним из людей, усиленно молившихся, но так и не получивших ответы на свои просьбы, — она свободна, я не держу её.

— Его здесь нет, — услышал он глубокий чувственный голос с лёгкой хрипотцой.

Инпу вскочил с колен и вгляделся в полумрак. В зале появилась стройная женщина в чёрном платье, перехваченном на талии золотым широким поясом. Нефтида успела переодеться в привычный наряд, так напоминающий её места обитания.

— Он нужен, — ответил Инпу, попытавшись унять дрожь в теле, сдерживаясь от обиды на мать, — он был нужен всегда…

— Ты не должен был знать, как и Осирис, — женщина вздохнула, подходя к сыну вплотную, — давным-давно я и Исида договорились, что это тайна тяжёлым бременем будет лежать только на наших плечах.

— Ты выкинула меня как… куклу, — в нём кипел гнев.

— Я была молода и ослеплена любовью к Осирису, все были ослеплены его величием, — оправдалась Нефтида, тщетно пытаясь прикоснуться к его руке, — боялась гнева Сета, зная, как мы с ним пытались зачать дитя, но ничего не получалось. Как Сет вначале горел, а потом смирился со своим бесплодием, тогда Исида предложила мне… возлечь вместе с Осирисом, — Инпу изумлённо взглянул на мать, а та старательно отводила глаза, — я долго не соглашалась и не понимала, как потом смотреть в глаза Исиде, Сету и Осирису, вечно скрывая тайну, но желание иметь дитя пересилило всё, и однажды, обратившись своей сестрой, я провела ночь с её мужем, а потом появился ты, — из её глаз бесшумно закапали слёзы, когда она, протянув к нему руки, заметила, как он чуть отодвинулся от неё, не желая чувствовать её касания. — Я увидела то, как ты не похож на моего мужа, твои синие глаза — улика посильнее той, что если бы Сет застал нас с Осирисом в объятиях друг друга, — она ненадолго замокла, словно вспоминая то своё состояние, — я испугалась и отдала тебя лесу…