— Мама… — раздался тонкий мальчишечий голосок.

Линда не дошла пару-тройку шагов до ворот. Она вздрогнула и оглянулась вокруг себя, затем запрокинула голову вверх.

Звук был слабым, словно из-под стекла, и непонятно откуда исходил.

— Генри, — неуверенно произнесла Портер.

— Мама… — раздалось совсем рядом.

— Генри! — выкрикнула молодая женщина с отчаянием и заметалась по дороге, несколько раз прокрутившись вокруг себя, пока перед ней не возник её сын в белом балахоне на одно плечо.

Он ничуть не изменился с той поры, когда она видела его в последний раз, и выглядел бледным, словно был одним из кадров в чёрно-белом кино. Линда медленно подошла к нему и упала на колени.

— Генри… — прошептала она и протянула к нему дрожащие руки, — это ты?

— Мама, — мальчик провёл по щекам женщины пальцем, повторяя движения влажных дорожек.

Линда крупно дрожала, перестав совсем себя контролировать, из груди рвался крик, но она боялась, что испугает сына. Вместо этого она очнулась от оцепенения и рывком прижала его к себе, громко всхлипнув. Тёплый, живой. А когда Генри обнял мать, то она, не сдержавшись, зарылась в его одежды и дала волю слезам.

— Генри, — прошептала молодая женщина сквозь слёзы, сжав щёки мальчика и оглядывая его так, словно хотела проглотить, унеся с собой, затем снова приникла к его маленькому тельцу, она уловила даже не забытый ею запах.

— Мама, — уже слабо.

Линда взглянула на сына. Он стал серым, хрупким, как старая бумага, казалось, что ещё немного и он исчезнет. Она отдёрнула от сына руки, не от страха за себя, а боясь, что он рассыплется в её объятиях и вновь потеряет его.

— Генри, что с тобой? — отчаяние в голосе Портер тщетно пыталась скрыть, но глаза Генри смотрели на неё как будто устало.

— Я очень сильно хотел увидеть тебя, мамочка, и увидел, — мальчик силился не плакать, он пугливо оглянулся вокруг, — нам нельзя говорить друг с другом, — потом порывисто, на секунду почти приникнув к ней своим исхудалым болезненным тельцем, зашептал, — мама, ты умерла?

— Нет, нет, — она горячо заверила его, всё так же боясь прикоснуться, подумав, что мальчик вот-вот сейчас исчезнет, — я тут, чтобы забрать тебя с собой, обратно… Пойдём? — она протянула руку Генри, предлагая следовать за ней.

Сын грустно посмотрел на протянутую ладонь, потом снова на мать и отрицательно качнул головой.

— Уходи отсюда, убегай, проси помощи у господина Запада, иначе… — его лицо исказилось в испуге, а тело совсем почернело и вытянулось, превратившись в громадную ящерицу.

Линда с немым криком опрокинулась на спину и пятками начала отталкиваться от песка, ещё больше увязнув в нём. На неё смотрело чудовище, чьё тело было покрыто чёрной поблёскивающей чешуёй. Девушка заглянула за его спину, заметив огромный хвост, нервно подёргивающийся из стороны в сторону. Они смотрели друг на друга, не двигаясь. Линда — боясь пошевелиться, вызвать агрессию, судорожно соображая, как ей поступить. И пресмыкающееся — с огромным любопытством наблюдающее за человеком. Ящерица повела носом, словно принюхивалась, и неожиданно Портер услышала: