И быть с мастером, конечно же, означает, что вы не будете носить никакую маску. Прежде всего, это бессмысленно, потому что мастер знает вас такими, какие вы есть под маской. Его глаза прозорливы. Он проникает в самую сердцевину вашего существа, он настигает вас там. Его не интересует ваша периферия, его интересует только ваш центр.

Иногда бывает так, что человек приходит ко мне с какой-то проблемой, а я ему не отвечаю, потому что это не его проблема. Он считает, что это его вопрос, а я отвечаю на какой-то другой вопрос, которого он не задавал. Иногда – вы, должно быть, это замечали – отвечая на ваши вопросы, я разворачиваю и меняю вопрос таким образом, что он становится подлинным вопросом, хотя вы его не задавали. Я даю вам ответы, которых вы не ожидали. При этом вы испытываете легкое недоумение, вы начинаете думать, что, может быть, я не понял вашего вопроса. Я его понял, но я разговариваю с вашим центром, а не с периферией.

И иногда я отвечаю «А», но мой ответ предназначен для «Б», поскольку часто бывает так, что, когда я обращаюсь непосредственно к «Б», он не слушает. Он защищается, он недоступен. Когда же я отвечаю «А», «Б» полностью присутствует и уязвим. Это не его проблема, я отвечаю кому-то другому, так что ему не нужно защищаться, не нужно держать свой панцирь наготове, ему не требуется убежище. Он сидит в молчании – его это не касается, и потому он остается в большей степени уязвимым.

И вот что я заметил: слушая, как отвечают на чужие вопросы, вы понимаете больше, чем когда отвечают на ваш собственный вопрос, потому что, когда отвечают на ваш вопрос, вы слишком напрягаетесь: ведь это ваш вопрос – я могу вас ударить. Когда я ударяю кого-то другого, вы можете радоваться, получать удовольствие. Вы можете смеяться, не подозревая, что как раз в тот момент, когда вы смеетесь, когда вы раскрываете рот, я проникаю к вам внутрь. Как раз когда вы смеетесь, я до вас добираюсь, потому что момент смеха – это момент наибольшей уязвимости, наибольшей незащищенности.

Перед зеркалом каждое действие или отсутствие действий, каждое слово или отсутствие слов, все становится важным, все что-нибудь говорит о вас. Как вы приходите к мастеру, как вы сидите перед ним, как говорите, как реагируете и откликаетесь – все становится важным, потому что все это – языки. Вы не осознаете эти вещи, но зеркало их отражает.

Разные люди приходят ко мне по-разному, совершенно по-разному. Кто-то приходит, плача от радости, будучи полностью открытым, готовым к тому, чтобы его взяли в любое путешествие, готовым отправиться в любое приключение, каким бы ни был риск. А кто-то приходит, обороняясь, защищаясь: он жесток, со всех сторон закован в панцирь, внимателен, насторожен: он отправится со мной, только если удастся убедить его логический ум. Но тогда он не сможет идти долго, потому что у логического ума есть ограничения, а у Существования ограничений нет. Логический ум доходит лишь до определенной черты, а затем останавливается, у него есть границы.