Ученики не могли этого понять, потому что так не делают: люди сначала задают вопрос и лишь потом спрашивают, каков ответ.

И нечто очень похожее произошло с тобой. Страх забыть – но что именно забыть, остается неясным. Лишь ощущение, пролетевшее облако… И это ощущение, несомненно, было сильным.

«Есть ли что-то такое, что мне необходимо помнить?» – спрашиваешь ты.

Самого себя. Необходимо помнить себя. Будда называл это правильным вспоминанием, саммасати; Махавира называл это вивек, осознанностью; Георгий Гурджиев называл это самовспоминанием, Кабир называл это сурати. Однако все они имели в виду одно и то же.

Вы не знаете, кто вы есть. Но вы есть – это несомненно. По сути, только это и является несомненным – и ничто иное. Существование других людей несомненным не является.

Английский философ Беркли отправился на утреннюю прогулку с доктором Джонсоном. Доктор Джонсон весьма критически относился к идеям Беркли, поскольку тот утверждал, что весь мир – это лишь идея, не реальность, а идея, идея в уме Бога. Мы – идеи в уме Бога – лишь идеи, чистые представления, а не реальные существа.

Беркли снова и снова докучал Джонсону одной и той же философией; вот и этим утром он втолковывал ему: «Все эти деревья, и это солнце, и это небо – все это идеи». И тут терпение доктора Джонсона переполнилось. Довольно! Доктор Джонсон был реалистом, практичным и честным человеком. Он поднял с дороги камень и сильно ударил им Беркли по ноге. От сильной боли Беркли завопил, из его ступни начала сочиться кровь; он воскликнул: «Что вы делаете? Вы что, с ума вдруг сошли?»

А доктор Джонсон ответил: «Но ведь этот камень – всего лишь идея. Почему вы кричите? Почему вы так сердитесь?»

В рассказе не сообщается, что ответил Беркли, но в индийской истории существует похожий сюжет, который принимает прекрасный оборот.

Ко двору короля явился буддист. Это был великий мистик, принадлежавший к одной буддийской школе, и он, по меньшей мере, на две тысячи лет опередил Беркли. У него была точно такая же философия: она называется вигванвад – все Существование есть не что иное, как идеи.

Король, несомненно, в чем-то был похож на доктора Джонсона – он был очень земным, очень реалистичным, прагматичным. Философ же оказался искусным спорщиком: он победил в дискуссии весь королевский двор, всех ученых, которых собрал вокруг себя король. Почувствовав себя униженным, король сказал: «А теперь последний аргумент, настоящий аргумент».

У него был бешеный слон, которого привели во внутренний дворцовый двор. Несчастного мистика, философа, оставили во дворе одного; он дрожал… А затем выпустили бешеного слона. Бешеный слон бросился на философа – и вы можете себе представить, что происшедшее с Беркли не идет с этим ни в какое сравнение: мистик подпрыгнул, закричал, заплакал, умоляя сохранить ему жизнь.