Я немного расстроился, но не потому что он укорял американцев, а потому что он всё ещё находил во мне слишком много американского.

Он заметил это и, имея в виду меня, обратился к присутствующим: «Я знаю, ему могут не понравиться мои слова. Это горькая истина, но подслащивать её я не хочу». С этими словами он отпустил меня спать. Я успокоился.

В следующий раз эта тема была поднята в Бомбее, когда один из «мальчиков» Вималананды, несколько месяцев изучающий астрологию, зашёл к нему, чтобы задать несколько вопросов. Фамильярность его обращения напомнила мне случай с Джоовалой Саем. И действительно, вместо того чтобы похлопать его по спине, Вималананда ответил следующее: «Астрологии нужно учиться двенадцать лет. Вот через двенадцать лети приходи, и мы с тобой поговорим. Астрологию не выучишь за ночь. Я считал тебя взрослым человеком, ведь физически ты почти мой ровесник. Но теперь я вижу, что ты ещё щенок. Когда пес мал, он игриво покусывает свою мать. Кусать — это врождённая черта собак. Когда он подрастает, он кусает и всех прочих, но пока он щенок, сил ему хватает лишь на то, чтобы кусать свою мать. Но мать это нисколько не беспокоит. Она знает, что это её собственное дитя, и она позволяет ему делать всё что угодно».

В Индии называть кого-то собакой не более вежливо, чем везде. Вималананда умышленно шокировал собеседника. Но последняя фраза выражала сочувствие.

«Если бы ты пришёл к садху, он сказал бы тебе: «Сначала стань моим учеником, а потом я буду тебя учить». Мне не нужны ученики, я сам хочу оставаться учеником до конца своих дней. Я не препятствую твоим попыткам произвести на меня впечатление своим знанием, хотя я им ни в коей мере не впечатлен. Но если ты начнёшь рисоваться перед кем-то другим, тебя могут запросто оскорбить, поэтому, пожалуйста, будь осторожен. Это мой тебе совет».

Начинающий астролог устыдился и попросил прощения, но Вималананда возразил: «Прощение за что? Суть материнства состоит в прощении, что бы ребёнок ни делал». Когда он ушёл, Вималананда продолжил:

«Как большинство современных людей, которые, изучив самую малость, тут же становятся специалистами, он решил, что почти всё знает. Я видел по тому, как и какие вопросы он задавал, что он хвастался своим знанием. Будь я садху, я бы сурово обошёлся с ним, накричал бы и устыдил за нахальство, и он никогда бы больше так себя не вёл. Однако я считаю его своим ребёнком, и я не могу так поступить, но и позволить ему просто уйти я тоже не могу. Поэтому мне пришлось быть резким. Это обидело его, я знаю, но лучше пусть он сейчас почувствует лёгкую боль и усвоит урок, чем позже кто-нибудь проткнёт его надутый шарик, причинив ему гораздо большие страдания.