Но зачем тогда покупать разные структуры? Все просто, как я и думал, – форма имеет значение.

Информацию приходилось вытягивать под выпивкой и раскрывая локаторы пошире. Так что спектр знаний ширился медленно.

С магией разрушения дело так же двигалось быстрее. После того раза я укреплял в сознании образ структур из атомов и молекул, что позволяло мне воздействовать на мой огненный нож быстрее. Выпуская нить маны, картинки пробегали в голове, и уже на расстоянии вытянутой руки я уничтожал багровый нож секунд за десять. И это был прогресс, потому что поначалу уходило около минуты. Разрушать было сложнее, чем сотворять. Мозг противился записывать программу автоматической реализации последовательности мыслей, и приходилось каждый раз сильно напрягаться, чтобы воспроизводить реакцию быстрее. А может, дело в Сосуде.

В общем, я не понимал, почему.

Что печально, доступ к малым свиткам я пока имел и не мог понять, как работают разрушители.

…

Я сидел в таверне гильдийцев, потягивая кислятину, к которой потихоньку адаптировался, и наблюдал за забавным парнем, который уже второй день подряд рассказывал всему залу истории своих похождений. Было забавно. Не истории, а как рассказывал.

Дверь в таверну открылась, и вошла знакомая компания.

Голубоглазый блондин по имени Дерек, смуглая паладинша Саманта, бородатый коротышка грендар и чернокожая мечница.

Не пробыв в помещении и минуты, они потребовали внимания.

– Соратники! – заголосила Саманта уверенным голосом. – Есть ли среди вас те, кто хотел бы присоединиться к моему отряду?

Секунда, две, три. Тишина.

– Повторяю. Хочет кто пойти ко мне в отряд? – так же громко спросила она.

Тишина.

Я, конечно, хотел, но позориться своим рекрутством желания не было. Кому нужны рекруты?

Саманта и ее группа присели за свободный стол и начали что-то живо обсуждать. Остальные вернулись к своим делам.

Несмотря на мои первые впечатления, одиночек оказалось не так много. К сожалению, в отрядах не редко кто-то умирал или уходил. Вообще из Гильдии, как и рассказывала Маргарет. Одинокими были только рекруты, и на данный момент в городе из рекрутов были только я и чернокожий парень. Была еще девушка, но то ли не выдержала рытья в грязи, то ли разочаровалась. Распрощалась она с Гильдией и покинула Каира.

Я продолжал потягивать кислятину и, вполуха слушая рассказчика, думал о делах.

Единственное место, которое я еще не посетил в городе, был рынок рабов. Там выставляли лоты на должников. Чем больше разумный должен, тем дороже стоил. Должниками числились не только те, кто задолжал и не имел возможности отплатить, а часто родственники должников, если сам должник умер или сбежал. Ну и преступники, куда ж без них. В Атлане рабство – это вполне себе официальное наказание. Как каторга на каменоломнях.