– А ты любопытный, – усмехнулась женщина.

Я же серьезно кивнул.

– Ладно. Я много не знаю, но слухами мир полнится. Например, те ребята, что следят за выполнением гирата. Когда я была в королевстве Фойре, одна девушка рассказала про клан убийц, работающих по заказу. В царстве Грендар, меня пытались завербовать как шлюху в разведывательное подразделение. Знал бы ты, как сложно было сделать вид, что я ничего не поняла, и уйти живой. Есть свободные поселения, но туда не всех пускают, как бы странно это ни выглядело в отношении названия. Это небольшой остров на юге.

Она глотнула воды и продолжила:

– Про атланов я вообще молчу, здесь куда ни плюнь какая-нибудь тайная организация, полномочия которой обычно заканчиваются в каком-нибудь округе или на границе королевства. В общем, мне оказалось достаточно, чтобы понять, как глубок муравейник.

– Марга, еще вина за наш стол! – позвала какая-то женщина.

– Марис! – в ответ позвала хозяйка. – Где твои глаза?

Марис, кстати, оказался близнецом Кира, и видимо, я сталкивался с ним уже не единожды.

– Сейчас, госпожа, – отозвался дикон и понес к столику графин.

– Так вот, на чем я? – перевела на меня взгляд Маргарет.

– Муравейник. Но я понял суть. Что насчет Гильдии, как ковена зла, – напомнил я изначальную линию разговора.

– Ну не зла, конечно, но не белые и пушистые. Работа на них – это опасный и долгий путь. Да, ты получаешь больше, чем крестьянин, но не больше, чем торговец. И вместе с этим, рискуешь жизнью и ради чего? Ради силы?

– Но сила позволяет защитить себя, – возразил я резонно.

– Да, но всегда найдется кто-то сильнее, или тебя задавят количеством.

– Но это возможность дать отпор и не сложить голову аки агнец, – стоял я на своем.

– Да, здесь ты прав, но это уже философский вопрос об общественном воспитании. И я понимаю, что это невозможно, но представь, если бы с детства всех разумных учили любить жизнь, а не отнимать или гнобить ее! – пылко высказалась женщина.

– Так-то оно так, но как же зубастые монстры?

– А кто мешает пользоваться оружием только против бездумной опасности? – проницательно спросила она.

– Да, это действительно философский вопрос, – слился я.

Честно говоря, сказать мог многое, но сейчас меня интересовали более конкретные вещи.