– Каин, – раздался голос паладинши. – Как обстановка?

Я дернулся и повернулся к раскрывшей глаза девушке.

– Все хорошо, – кивнул я, обдумывая, что она могла увидеть, – спокойно.

– Ну, вот и ладно, – шепнула она и уселась. – Моя очередь дежурить, ложись спать.

Паладинша не выглядела встревоженной, а значит, я не попался.

Не став спорить, я согласился и, устроившись, улегся возле костра. Сбоку жарило, а с земли тянуло. Не очень здорово, но потихоньку привыкаешь и к такому.

Сон пришел быстро, видимо, игры разума сильно истощили.

…

Утро началось с возмущения огромной пантеры Саманты. Я разлепил веки и чуть не схватил сердечный приступ, когда мои глаза встретились с кошачьими. Она протяжно рыкнула и внимательно обнюхала меня.

– Сеара, не пугай новичка, – строгий тон Саманты вернул меня к жизни. Пантера недовольно рыкнула, показав мне свои зубки, и грациозно отошла.

Отряд хохотнул на это событие, и я понял, что единственный, кто еще спал.

– Давай, Каин, быстрый завтрак и выходим. Времени рассиживаться нет, – сказал Дерек, имитируя командные интонации Саманты.

Я недовольно буркнул:

– Ага.

Солнце уже поднялось и согревало душу своим живительным светом. Чего не скажешь о реальной погоде. Несколько раз чихнув, я понял, что стоило запастись еще и хилфами, как назвала Маргарет амулеты исцеления. Да только денег на такое добро нет.

Скрутив имущество в мешок, я перекусил вместе со всеми и, закинув поклажу на Рубаку, оседлал пернатую ящерицу.

– Каин, – поравнялся со мной Дерек и, приблизившись вплотную на своем кааторе, положил руку на плечо. Тепло прошло через тело, и признаки простуды как…рукой сняло.

– Благодарю, – кивнул я. – А чего Саманта так за твое похмелье переживает, ты ведь с легкостью можешь избавиться от симптомов?

– Да не за что, – хмыкнул целитель. – Чихающий лучник тот еще стрелок. А от симптомов похмелья избавиться не так просто. Свиток нужен. Уж не знаю кто в своем уме будет тратить деньги на такое бесполезное умение. К тому же, психологическую усталость никто не отменял.

– И то верно, – отозвалась Фамира, обернувшись. Тропа была недостаточно широка для трех животных, но двое умещались прекрасно.