– С чего королю должно захотеться меня её лишить?

– С того, что он бабник, и, если бы я ему понравилась, вам бы намекнули, что моя непокладистость будет очень дорого вам стоить. А я непокладиста по определению, милорд. И вам не заставить меня с ним лечь!

– Вы считаете, я могу попытаться это сделать?

– Результат будет одинаков, будете вы пытаться или нет, поэтому давайте не углубляться в этот вопрос. Лучше проводите меня к карете, и я поеду обратно. А вы с Джоном верхом вернётесь. Жеребца серого выкупите и на нём вернётесь. Хорошо?

– Нет, не хорошо. Вы всё равно уже выставили нас посмешищем в глазах короля и всей его свиты, соответственно, его симпатия вам не грозит, поэтому не лишайте меня удовольствия провести с вами этот день и ещё возможного выигрыша не лишайте. Вы ведь подсказали мне лишь результат первого заезда. А остальные?

– Ладно, рискну остаться, хоть душа и не на месте у меня. Но раз вы настаиваете, воспользуюсь возможностью насладиться зрелищем скачек. Люблю их. Лишь подальше от королевской ложи давайте отойдём, милорд.

– Хорошо. Я знаю место, где всё хорошо видно, и от центральных трибун оно далеко. Пойдёмте, миледи.

Глава 41

Скачки уже подходили к концу, когда к Джону, стоявшему неподалёку от центральной трибуны, неожиданно подошёл шут короля:

– Где ваш отец, юноша?

– Не могу знать, милейший, – разведя руками, тут же учтиво ответил ему молодой виконт. – Мне было велено не досаждать ему присутствием.

– Как его угораздило выбрать вам такую мачеху? Как вы её терпите?

– Она очень мила и хорошо образованна, – решил хотя бы заочно поддержать имидж мачехи Джон.

– По её поведению и внешнему виду не скажешь.

– Возможно, она растерялась, что видит короля, и это было от испуга, а в обычной жизни она держится с достоинством и собеседница прекрасная, и наездница. Это, конечно, ваше право теперь про неё и шутки, и небылицы рассказывать, что и на ногах она стоять не может, и говорит нескладно, на то вы и шут, но вот Богом клянусь, не такая она.

– Милорд, – шут иронично хмыкнул, – я понимаю, выбор вашего отца обязывает вас уважать его избранницу, но неужели вы не видите, что она косолапа, косоглаза и вообще страшна?

– Она? – ахнул Джон, не сумев скрыть изумления. – Она косоглаза и страшна? Вы смеётесь, милейший. Это, конечно, ваш хлеб, но зачем уж так-то наговаривать? Кстати, вы хотели видеть отца, вон он с ней идёт вдоль стартовой дорожки. И если сейчас вы мне скажете, что она неуклюжа, то я первый посмеюсь над вашей шуткой.

– Он идёт с ней?