– Заткнись! – жёстко прервала его Миранда, которой надоели его рассуждения на абсолютно не интересующую её тему, причём ещё с налётом явного негатива, портящего воспринимаемую картину, ещё мгновение назад дарившую ей умиротворение.

Обиженно замолчав, Ларсен отвернулся. Он никак не мог привыкнуть к перепадам её настроения. Она казалась ему абсолютно непредсказуемой, вспыльчивой и экспрессивной. Одно и то же в один момент могло у неё вызвать улыбку, а в другой бурю негодования. С хозяином, хоть тот был достаточно суров, ему было намного легче. Он сразу обозначил рамки дозволенного и чётко оговаривал все требования. А вот хозяйка, несмотря на его трепетное к ней отношение, вызывала чувство полнейшей растерянности. Он никак не мог понять, что она от него ждёт, и как себя с ней вести, чтобы не вызывать раздражения, а порой и нескрываемой злости. Она, отдать ей должное, даже злясь, репрессий к нему не применяла, всячески защищая даже перед хозяином, но ему от этого было не легче. Лучше бы била, объяснив при этом в чём он провинился, чем вот так раздражённо хмурится на пустом месте ни с того ни с сего. Вот что он лишнего сейчас сказал? Про коз и то что их численность надо регулировать? Или обиделась на то, что посетовал на отсутствие лесных угодий? Почему нельзя чётко и ясно сказать: вот это слышать не желаю, а об этом можешь говорить?

Так думал Ларсен, а в это же самое время в голове у Миранды крутилась мысль, насколько отвратно иметь в фамильярах говорящее существо, и насколько легче ей было с котом, чем с этим бестолковым оборотнем. Хотя, возможно, дело не в речи, ведь умей её кот говорить, вряд ли он столь же сильно стал её раздражать. Она ведь по взгляду понимала, что он ей передать хочет. Значит, дело не в речи… Тогда в чём? Вряд ли её кот был умнее оборотня, он скорее был более настроен на неё и близок ей по характеру. А вот этот кровожадный в душе хищник чужд ей абсолютно. Наверное, прав Альфред, каждый раз сетующий на её неумение общаться с теми, кто не соответствует её уровню. Ей надо учиться выстраивать свои отношения с ними чётко и жёстко.

В это время среди безбрежной голубой глади на горизонте показались какие-то плывущие обломки, и Ларсен, напряжённо всматривающийся вдаль негромко проговорил:

– Хозяйка, там, похоже, человек на обломке доски дрейфует. Подплывём ближе или сменим курс?

– Зачем нам менять курс? Чтобы он утонул? Вряд ли он самостоятельно до острова доберётся. Давай, прикажи гребцам подналечь, надо постараться его спасти.

– Понял, – покладисто кивнул он и начал раздавать команды гребцам.