– Откровенно. Только неправильно вы мои слова трактуете. Алехандро связал меня теперь обязательствами так, что мне и не рыпнуться никуда.

– Кто бы говорил. Что я тебя не знаю? Ты ведь сдохнуть готова, лишь бы досадить тому, кто тебе не по нраву. Вот спорить готов, что скажи я тебе, что твои свидетельские показания могут Алехандро на костёр отправить, ты ведь дашь мне их, даже рискуя с ним вместе сгореть.

– Илиас, – Миранда, подавшись вперёд и неотрывно глядя ему в глаза, впервые за всё время их общения обратилась к инквизитору по имени, – мне жаль, что ты ничего так и не понял обо мне. Я не досаждаю и не мщу никому и ни за что. Всё это время я пыталась не дать вам управлять моей жизнью вместо Господа нашего, потому что, как оказалось, вы все не Его волю исполняете, а свою выгоду ищите, лишь прикрываясь именем Его. Мне претит это до глубины души. Ты можешь, конечно, сейчас сказать, что я злобно оговариваю всех, но я ведь это не за спиной твоей говорю, и не при свидетелях. Ты сказал, что не хочешь лживой показухи, так вот без неё вам никак не обойтись, нет в ваших действиях желания следовать сути заповедей Господних. Вы все забыли о Нём. И я тебе сейчас докажу это. Дай мне руку!

Не давая ему времени возразить, она порывисто встала, подошла к нему и сама схватила его за руку, после чего распевно заговорила на латыни текст 81 псалма: «Бог стал в сонме богов, среди богов произнёс суд: доколе будете вы судить неправедно и оказывать лицеприятие нечестивым?

Давайте суд бедному и сироте, угнетённому и нищему оказывайте справедливость, избавляйте бедного и нищего, исторгайте его из руки нечестивых.

Не знают, не разумеют, во тьме ходят, все основания земли колеблются.

Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы,

но вы умрёте, как человеки, и падёте, как всякий из князей.

Восстань, Боже, суди землю, ибо Ты наследуешь все народы.»

Илиас в первый момент попытался отдёрнуть руку, но Миранда столь цепко держала его пальцы, что это ему не удалось, а потом на него нахлынул такой поток волнующей всё его тело энергетики, что он, встав ей на встречу, благоговейно замер, внимая знакомым словам.

Когда она замолчала, он, вглядываясь ей в глаза, судорожно сглотнул и непослушным языком тихо выдохнул:

– Посланница… – потом, помолчав немного, столь же тихо продолжил: – скажи, чем Алехандро связал тебя, если в моих силах, помогу.

– Не в твоих, – качнула она головой, – но я о помощи уже и не прошу, я смирилась. Лишь прекрати не пойми в чём обвинять. Я ведь ничего дурного никогда тебе не делала.