Работа с группами в Кумб Спрингс подтверждала это чувство. С новыми группами все было в порядке, но группы, организованные до 1950 года, переживали кризис. Строительство нового здания направляло наши усилия, но пожилые люди не могли принимать в этом участие и были предоставлены размышлениям о собственной несостоятельности. Я понимал, что ситуация в целом отражается и на моем состоянии. Я занял положение учителя, или лидера. Но я мог дать только то, что имел, а этого было крайне мало. Все, что говорил дервиш-одиночка Ахмад Табризи о недостатках отношений учитель-ученик, всплывало в моей памяти. До определенного момента они приносят восхитительные результаты, но рано или поздно упираются в границу, через которую один человек не может перевести другого.

Пока я раздумывал над этими проблемами, на духовном горизонте появилось облачко размером не более ладони. Как-то в начале лета я получил письмо из Японии, в котором рассказывалось о новом духовном движении, идущем с Явы, и, похоже, во многом совпадающем с идеями и методами Гурджиева. Я слышал, что представитель этого движения на Кипре собирается приехать в Англию. Описание, данное моим респондентом, не сильно заинтересовало меня, но я чувствовал себя обязанным узнать о нем больше.

Одной из причин, по которой я не отправился тут же на Кипр и не выяснил все сам, был мой странный проект взобраться на Монблан. Я не привык к атлетическим упражнениям, хотя некоторый альпинистский опыт приобрел во время поездки к Сноуденсам и на Озера. Я не особо уверенно чувствовал себя в горах и испытывал некоторый страх. Я считал глупым ради развлечения подвергать кого бы то ни было опасности, но все же хотел попытаться. Я попросил Элизабет отправиться со мной. Она без колебаний согласилась и, казалось, ждала этого предложения, хотя боялась высоты и из-за долгой болезни в детстве не привыкла к физическим усилиям. Молодой француз, Жиль Жоссеран, юношей проживший с нами в Кумб Спрингс весь 1951 год, с тех пор стал альпинистом-проводником. Я написал ему, и он вызвался проводить нас, но предупредил, чтобы мы серьезно потренировались. Эти мы и занимались весной и летом.

Из-за семинаров в Кумб мы должны были совершить восхождение в начале сезона, когда снег еще не лег окончательно. Кроме того, у нас было всего два дня, потому что Жиль преподавал в школе проводников в Чамониксе и был свободен только по выходным. Погода стояла неустойчивая. Однако все складывалось так, словно небеса решили привести нас к вершине. Для того, чтобы привыкнуть к высоте, Жиль порекомендовал нам провести несколько дней на высоте 12 тысяч футов над уровнем моря, для чего мы отправились в Рефьюдж дю Тете Русс, ниже Агьюл дю Роше. Каждый день мы тренировались, прогуливаясь в полном снаряжении. Сезон только начался, и нам встретилось лишь два альпиниста. Нас сопровождали только горные вороны, кравшие пищу, которую мы клали на снег.