В предпоследний день странствований я проснулся, как обычно, с первыми проблесками зари. Я ослабел от голода и почти смирился с тем, что скоро умру. Страшно мне не было. Для ситуации, в которой я оказался, я был в достаточно приподнятом настроении и смотрел на все с юмором. Я был исполнен решимости оставаться в этих холмах, пока не избавлюсь от нега или не умру. И даже если я умру, размышлял я, то это поражение станет моей победой.

Я пошел к маленькому ручейку неподалеку, чтобы напиться. И вдруг, совершенно неожиданно, хрящеватая опухоль на моей губе лопнула. В тот же момент с меня словно свалилась огромная тяжесть и я почувствовал себя просто превосходно, хотя плевался кровью и кусочками плоти. Опухоль полностью исчезла, оставив на нижней губе кровоточащую ранку.

Через тридцать секунд после этого я испытал самую мучительную атаку негов в своей жизни. С криком я бросился на землю. У меня было такое чувство, словно все мое тело раздирают изнутри, словно все мышцы и мускулы сцепились между собой в смертельной схватке. Это продолжалось около минуты, а затем прекратилось так же внезапно, как и началось. Ослабевший, неспособный даже встать на ноги, я пополз к ручью и умылся. Кое-какие мышцы все еще болезненно ныли и побаливали, но чувствовал я себя прекрасно. Тьма внутри меня рассеялась.

Только потом я начал понимать, что решающим в моем освобождении было то, что последнее место, которое я, сам не знаю почему, выбрал для ночлега в горах, находилось как раз над подземным ручьем. Когда в тот, последний день моей битвы я спустился к ручью, чтобы напиться, я переступил через очень сильное подземное течение. Пересечение этой текущей воды и стало, по моим заключениям, тем фактором, воздействие которого ослабило нега и чуть позже послужило его изгнанию. Вероятно, сыграли свою роль в дематериализации нега и первые лучи восходящего солнца.

Яростные атаки, подобные той, которую я пережил во время моего освобождения, — типичное поведение негов при изгнании. неги — злобные и мстительные создания, и они очень не любят проигрывать. Предполагаю, что в моем случае нег не просто убрался восвояси, а дематериализовался.

Даже несмотря на то, что нег поймал меня в ловушку и на все сто процентов воспользовался моим предложением «возьми меня, но оставь мальчика», мальчика он все же не отпустил. Не могу сказать, преследовал ли он его в течение тех нескольких недель моего одержания, — в то время я был слишком занят собственным спасением, чтобы чем-то интересоваться. Высокоразвитые неги (демоны), по всей видимости, способны себя реплицировать. Может быть, мной овладела именно копия, которая в процессе изгнания была уничтожена, а оригинал все это время оставался с ребенком.