− А-а…а-акхммм…. − Сергей попытался сглотнуть комок страха, но не смог.

− Ты чего весь такой красный? Боися? — Страшная улыбка скользнула по лицу мужчины. Он взял топор обеими руками, замахнулся и…

Весь мир перекосило. Всё вдруг тронулось, всплыло куда-то наверх, а Сергей, тесно прижатый к двери кладовки, упал на одно колено, и топор (несмотря на руки), тоже тяжело упал и раздался несколько звонких раз, полных боли, приправленной то ли немотой, то ли криками, в его голове.

Часть первая

Часть первая

1. БЕЗЫСХОДНОСТЬ

1. БЕЗЫСХОДНОСТЬ

Острыми, нервическими зубами они вгрызались в небо, полное безысходности. Тёмно-серое полотно предвещало сумерки.

Они лишь нагнетали томную серость своей чернотой, в то время как неминуемая осень вслед за летом теряла свою значимость.

Всё исчезало: и лето, и осень, и листья, живые когда-то и мёртвые теперь, гниющие в ожидании белой смерти.

Всё исчезало. Всё проходило. Всё опустошало Джека Морровса своим безысходным умиранием.

Сырая, приятная, непрерывная предсмертная конвульсия длительными волнами била в лицо, толкала назад, иногда вдруг обращая внимание на идущего живого человека и ослабляя напор.

Джек стремился в помещение, хотя прогулки любил: они немного разукрашивали его серый мир.

Джек остановился − взгляд его приковало озеро, мерно пересекаемое воздушными корабликами белых лебедей. Благородные птицы периодически вспархивали и перелетали на новое место, невольно разрешая человеку насладиться бесподобным зрелищем.

Джека вдруг осенила мысль, что близок день (а может, и час) их перелёта в теплые края, а это значило, что ему следует оставить идею грусти в полном одиночестве и немедленно попрощаться с ними.

Он снова двинулся в дом − ненадолго, − и затем, выйдя уже со свежим хлебом, вернулся к созерцанию прекрасного.