Короче говоря, настоятельная необходимость решить финансовые проблемы, возникшие в связи с арендой Шато дю Приер, надежда освободиться от хронических забот о хлебе насущном и желание посвятить все время и силы своему настоящему призванию – распространению и пропаганде своей системы взглядов, своего мировоззрения, которое откладывалось из года в год по не зависящим от меня обстоятельствам – вынуждали меня трудиться в сверхнапряженном темпе, что в конце концов сказалось на моем физическом состоянии.

Но несмотря на мое страстное желание довести начатое дело до конца, я вынужден был прервать свою деятельность как раз в то время, когда был близок к цели.

В течение последних нескольких месяцев мое здоровье настолько ухудшилось, что я был вынужден значительно сократить продолжительность своего рабочего дня. И так как несмотря на это, я чувствовал себя все хуже и хуже и был всерьез обеспокоен своей дальнейшей судьбой, я решил полностью отказаться от всех видов деятельности, требующих от меня физического или психического напряжения. Однако эти благие намерения продолжали оставаться намерениями до тех пор, пока серьезная простуда не поставила на моей работе жирную точку.

Это произошло при следующих обстоятельствах. Однажды я закончил свои дела в Париже раньше обычного, примерно в 10 часов вечера, и, принимая во внимание, что завтра утром мне нужно быть в Шато дю Приер, чтобы обсудить с инженером смету на строительство бани, которую я запроектировал, решил поехать туда сейчас же и пораньше лечь в постель, чтобы наконец как следует выспаться.

Поэтому я отправился в Фонтенбло, даже не заезжая на свою парижскую квартиру. Погода была сырая, поэтому я закрыл стекло в машине. В дороге я почувствовал себя так хорошо, что даже стал обдумывать возможность сооружения в имении печи для обжига керамических изделий – не современной конструкции, а такой, которая использовалась персами тысячи лет назад.

Въехав в лесной массив, окружавший Фонтенбло, я вспомнил, что начинается участок местности, где ночью нередко ложится туман. Я посмотрел на часы и, отметив, что было уже четверть двенадцатого, нажал на газ, чтобы как можно быстрее проскочить этот участок дороги. И с того момента я уже не помню ничего. Когда я пришел в себя, то увидел следующую картину: я сидел в машине, которая находилась на правой полосе дороги, вокруг простирались густые леса, вовсю светило солнце. Перед моей машиной стояла большая повозка, груженная сеном, и возчик, подойдя ко мне, стучал кнутом в стекло – эти звуки и разбудили меня.