К этому времени стало уже ясно в процессе гражданской войны, что верх, как говорится, взяла Русская Армия, и уже везде казаки выискивали и арестовывали всех «подозрительных» жителей, которые не были местными.

Поскольку я не был местным, а также знал способ мышления людей, подпавших под влияние «революционного психоза», я решил бежать из этих краев как можно скорее.

Учитывая создавшуюся обстановку в Закавказье в целом и мои личные планы на будущее, я решил ехать в Закаспийскую область.

Продолжая испытывать невероятные физические страдания, я отправился в путь в компании вышеупомянутого слабого человека.

Я испытывал неимоверные страдания главным образом потому, что я должен был везде по пути сохранять вид, не вызывающий подозрений.

Вид, не вызывающий подозрений, был необходим, чтобы не стать жертвой этого «политического психоза». Дело в том, что в местах, где проходила железная дорога, лишь недавно был, так сказать, «достигнут высший градус» этого национального психоза, в данном случае между армянами и татарами, и некоторые особенные последствия этого человеческого бедствия все еще по инерции проявлялись.

Мое несчастье в данном случае состояло в том факте, что, имея «универсальную внешность», я выглядел для армян чистокровным татарином, а для татар чистокровным армянином.

Чтобы сделать этот длинный рассказ короче, я, всеми правдами и неправдами, в компании этого моего слабого друга и с помощью губной гармошки прибыл наконец в Закаспийскую область.

Эта губная гармошка, которую я обнаружил в кармане моего пальто, сослужила нам хорошую службу.

На этом оригинальном инструменте я тогда играл, могу признаться, неплохо – хотя я играл только две мелодии: «Сопки Маньчжурии» и вальс «Ожидание».

Прибыв в Закаспийскую область, мы решили на время пребывания остановиться в городе Ашхабаде.

Мы сняли две хорошие комнаты в частном доме с прелестным садом, и я мог наконец отдохнуть.

Однако на следующее утро мой единственный товарищ, уйдя в аптеку, чтобы достать для меня необходимые медикаменты, долго не возвращался.

Проходили часы, но он все не приходил… он не приходил.

Я начал беспокоиться главным образом потому, что знал, что он был здесь в первый раз и еще никого не знал.

Наступила ночь, и у меня нет больше терпения… Я иду искать его.

Неожиданно, слушая мои вопросы, сын аптекаря говорит, что он видел, как этого самого молодого человека, который был у них утром, арестовали полицейские на улице недалеко от них и куда-то увели.

Что было делать? Куда идти? Я никого здесь не знаю, и, кроме того, я едва способен двигаться, потому что за последние несколько дней я пришел в полное истощение.