Шут пожал плечами.

— Все так плохо? Не думаю.

— Это самый плохой вариант — что-то конечно останется, наверное часть путей будет выгоднее тут, опять таки, соль наша явно лучше, но… Не очень сильно. Будем бедной и дохлой страной. Есть идеи, Шут?

— Нет.

— Я не хочу, чтобы этот город, чтобы вот эта страна стала ничем, понимаешь, Альтрес?.. Она, может, и не лучшая — но она моя.

— "Буря на горизонте!". А кого мы можем… пригласить помочь?

— Сдурел? Чем отдавать будем? Кто помогать станет, ханганат — наследник которого полгода в Иртоне ошивается и у которого на востоке большая часть народу живет? Ивернея, которая с этого всего выгоду и получит? Эльвану не считаем — ей все эти наши препирательства неинтересны. Остаются Авестер, в котором бароны до сих пор друг за другом бегают с дубинами, и Даркол — потрясающей мощи, как ты знаешь, союзники. И армия им нужна, в основном, чтобы рабы их не перерезали — а к тому все идет. Ну что, есть еще пожелания? Иди и думай.

Шут ушел и подумал. И пришел через три дня. Через десять минут Его Величество выгнали его взашей, и "Душегуб!!!" было самым нежным из того, что они изволили ему вослед кричать. Еще через день Гардвейг пришел к Шуту в кабинет со своей бутылкой. И они напились так, как не напивались вообще никогда. А потом приступили.

Домой

Домой

По субботам Лидия и ее отец изволили готовиться к посещению церкви, положенному верным сынам и дочерям Альдоная, а потому приемы — хвала ему же! — не проводились.

Обычно в этот день Джеррисон и Ричард торжественно закрашивали еще один квадратик в календаре — и занимались своими делами.

Вот и сегодня — они прошлись по торговым улицам, приценились (больше шутки ради) к злобного и страшного вида плоской рыбине, и возвращались назад. Прямо перед поворотом к посольскому дому Джесс вдруг насторожился и притормозил Рика.

— Подожди, пожалуйста.

Он выглянул из-за угла, немного посмотрел и каким-то чужим голосом сказал.

— Пойдем-ка мы дальше гулять…

Ухватив Рика за локоть, он совершенно хамски практически поволок его назад.

— Джесс, в чем дело?

— У посольского дома человек тридцать каких-то оборванцев. И труп стражника.

— Ну так надо же помочь, пошли скорее!