Кстати, сложилась весьма странная ситуация, когда моральных дух деревни был весьма высок в результате недавнего подвига и просто огромного удара по престижу врага, но в то же время, образовавшийся вакуум среди верхушки власти, как и обстоятельства этого вакуума, внушали жителям неуверенность. Совет был очень заинтересован, чтобы ликвидировать эту пустоту как можно быстрее и всего за три дня ввел в свой состав двух новых старейшин, среди которых, к моему удивлению, оказался отец Сасори. Дело стремительно двигалось к новым выборам.

К чести Орочимару, он демонстративно и полностью отстранился от участия в бурлящих политических интригах Сунагакуре, объявляя всем и каждому, что это личное, внутреннее дело Песка и Коноха ни в коей мере не претендует на право голоса, лишь желая подтверждения ранее достигнутых соглашений и ничего более. Учитывая, что суновцы хотели того же самого и уже ощутили увеличение количества доступных миссий, а с ними и скорое поступление новых денежных потоков, присутствие делегации было воспринято в однозначно положительном ключе.

Несмотря на такой отклик населения Песка, Орочимару надолго задерживаться у союзников не собирался — как только обновленный Совет Старейшин официально и документально подтвердил все договоренности, посольство шустренько собралось и тем же днем отбыло, пожелав удачного проведения выборов Пятого Казекаге, делом подтвердив сказанные ранее слова.

Естественно, к ним присоединился и я, выполнив задачу по наведению дружеских отношений с Пакурой, а заодно и как следует потренировавшись с равным по силе противником. Перед тем, как попрощаться с куноичи, я даже договорился, что она навестит меня в Конохе, когда все более-менее в Суне уляжется, и мы сможем провести бой уже на соответствующе оборудованном печатями полигоне, без таких сдерживающих факторов, как опасность смертельного ранения. Учитывая специализацию высокоуровневых ниндзя именно на нанесение как можно более тяжелых повреждений противнику, чтобы гарантированно вывести из строя или убить, Пакура была полна энтузиазма опробовать мое изобретение на практике и даже заводила разговор о возможности купить себе такой же, как только появится возможность.

Эпопея с Суной закончилась, и я наконец возвращался домой.

* * *

— Мизукаге-сама, донесение из Сунагакуре! — буквально ворвался в кабинет доверенный помощник лидера Киригакуре.

Вид он имел довольно необычный для обычно невозмутимого шиноби в ранге джонина — бледный больше обычного, на лбу капельки пота и слегка расширенные глаза, говорили о крайней степени волнения. Мизукаге, и так в последние дни живший в постоянном напряжении со времени исчезновения засады, чуть не убил соратника, еле сдержал рефлексы.