В конце концов, вызвать одинаково изумлённые взгляды Тай Ли с Мэй было не худшим способом поднять себе настроение в этом дурдоме…

Этим же вечером. Чан.

Чёртовы придурки! Это же надо было додуматься до такого? «Разыграть» вспышку болезни при помощи мини-осьминогов (точнее, фиолетовых пентапусов, но это детали). Мы тут чуть кирпичный завод не открыли из-за подобного фэйка! А цель? Вывести народ из города! Какими тропами хошимина шло сознание автора сей идеи, чтобы предположить, что эпидемия смертельно опасного заболевания заставит нас открыть кордоны, я понять не мог. Как мы узнали об этом? О, очень просто! На площади перед воротами была попытка прорыва, задавленная в зародыше Беркутом. Тем не менее данная попытка оставила после себя пару десятков тел, слегка помятых, кое-где переломанных, но очень даже живых. Беркут, следуя моим указаниям, велел оттащить эти тела подальше. Баграми, сиречь длинными копьями со стальными крючьями на жалах. Вот только при виде столь «гуманного» орудия, находящегося в руках у завёрнутых в тёмную материю мужиков, от которых в придачу за милю несло серой, уксусом и чесноком, «больные» стремительно излечивались и удирали так, что и здоровые позавидуют, но удрать смогли не все — со сломанной ногой особо не побегаешь, и вот эти-то хромоножки и поведали, что никакой эпидемии нет, а отметины на конечностях, лице и шее — работа маленьких головоногих, а заодно указали на автора идеи, благо тот валялся неподалёку с хорошей такой шишкой на лбу. Беркут пожал плечами, велел всыпать каждому пойманному полтора десятка ударов палкой по пяткам (да-да, даже тем, кто был с переломами этих самых ног. Хапнувший жути наёмник шутку местных не оценил и тоже решил «пошутить») да выдать направляющего пинка в сторону жилых районов. Ну, а «автора идеи» он решил захватить и отдать начальству. Правда, пяток часов его на всякий случай подержали — пока «пятна пентакори» не рассосались. Чисто на всякий случай.

И вот, сижу я в компании Азулы, Тоф, Суюки, Тай Ли, Айро, Зуко и Мэй, попиваю чай и читаю доклад об «эпидемии», отговаривая Азулу, тоже ознакомившуюся с докладом, устраивать Варфоломеевскую Ночь местным. Пусть принцесса и не подала виду, но она тоже испугалась. И очень хотела взыскать за свой испуг, но вот с кого именно взыскивать — ещё не определилась. А тут ещё и новые проблемы подоспели. Уважаемый отец Мэй, вместе со всей дворцовой стражей до кучи, умудрился вновь обделаться, проворонив собственного сына. Младенец просто исчез из комнаты. Ни приставленная нянька, ни стражи ничего, разумеется, не видели и не слышали. Но все грешили на злобных диверсантов из учеников царя Буми. Впрочем, неудивительно — сами по себе дети из охраняемых дворцов действительно не пропадают. Значит, им кто-то помог пропасть. Странно только, что этот кто-то попутно не грохнул наместника, ведь от комнаты малыша до покоев его родителей не так чтобы сильно далеко. И раз уж кто-то смог средь бела дня пройти всю охрану, взять ребенка и уйти так же незаметно, то ночью этот «кто-то» мог бы вообще половину дворца перерезать. Во всяком случае, такое заключение авторитетно выдал Зуко (точнее, имел место крик души из серии «что за нафиг тут творится⁈») под молчаливое согласие всех присутствующих.