— Конечно, это в центральном храме, — и он махнул рукой в сторону широкой улицы, мимо которой мы проходили.

Я посмотрел на этот проспект, по-другому не скажешь, на нем и сейчас было много игроков, а что тут творится вечером, боюсь представить. В конце виднелась большая центральная площадь, на которой стояла, конечно же, статуя древнего эльфара, за его спиной высился храм.

— Только вот к Болто туда, — с сомнением протянул Иэн, указывая дальше на ту улицу, по которой мы шли.

Я кивнул:

— Сначала к Болто…

Мы пошли дальше по неширокой улочке, где, кажется, находился ремесленный квартал. Я задумчиво оглядывался, и заметил игрока-подмастерье, который с увлечением смотрел за работой кузнеца-«местного». Кузнец кивнул стражнику, как старому знакомому, и я, вспомнив слова Иэна, спросил:

— И что бы вы сказали «чужакам», если бы они вас слушали?

Иэн оглянулся, серьезно посмотрел на меня, раздумывая, стоит ли говорить, и тихо прошептал:

— В воздухе веет угрозой, Антшот. Мы все чувствуем, что будет что-то… непонятное. Караванщики рассказывают, что в Неизведанных Землях что-то появилось.

Я выдохнул с легким разочарованием — а я то действительно думал, что мне расскажут что-то важное. А тут, кажись, просто релиз новой обновы от разрабов Патриама представляют. Что только не появлялось из Неизведанных Земель, от армий нежити до диких орд красных орков, и с каждым таким эвентом игроки с удовольствием справлялись. Напугал, ну честное слово!

Болто оказался пожилым горшечником в заляпанном фартуке, с закатанными рукавами, на руках по самые локти тонкий серый налет глины. Он стоял у входа в мастерскую, перед которой высился красивый плетень, увешанный горшками самых разных форм и размеров.

Встреча Иэна с кузеном жены прошла так, будто они тысячу лет не виделись.

— Болто!

— Иэн!

И, конечно, обнимашки! Я стоял и только качал головой. Долбанные энписи, вы у меня квест примете, или нет? А дальше делайте что хотите, у меня и других дел полно.

— Угадай, кого привел?

Болто поглядел на меня, затем покосился на Иэна, и сквозь зубы процедил:

— Только не говори, что письмо от Шолто?

— Ага, и как ты догадался?

Горшечник хлопнул себя по лбу, оставляя серые следы, и запричитал: