Я закрыл глаза, успокаивая себя. Сразу выплескивать это «чего» нельзя, Ант, ты теперь все знаешь, и ты на шаг впереди всех недругов.

— Ты дома, Серега? Поговорить бы.

— На работе пока, и еще задержусь, наверное. А что за разговор?

— Про эвенджеров…

— Ты все никак не успокоишься?

Я вдохнул поглубже и, наконец, сам удивляясь своему спокойствию, спросил:

— Зачем ты это сделал, Серый?

— Не понял?

— Все ты понял, Лаккер. Я тебя спрашиваю, зачем? За что? Почему? Как еще спросить?

— Антох, что за хрень?

— Сколько дружба стоит, а, Серый? Сколько Брутто заплатил?

В трубке повисла тишина, я сильнее прижал наладонник к уху, желая услышать все до последнего слова. Если он решится сказать. Но Лаккер все не решался, я почувствовал, как возвращается, закипает злость внутри меня, и не сдержался:

— Урод ты, дружище!

— Антоха…

— Да в жопу! Как живется с этим, нормально? Ты мне в глаза смотрел каждый день! Ты, гнида, меня успокаивал тогда!

— Ант!

— Как ты тогда сказал? «Я тебе верю!» Тварь продажная!

Выговорившись, я снова услышал в трубке тишину. Молчишь, значит! Нечего сказать? А у меня еще есть много, что сказать! Счет обнулю, а скажу все, что думаю, о тебе, о Каролине твоей, о Максе!

— Антоха, все не так, как ты думаешь…

— Ты вообще оборзел, что ли, Серый? А как мне еще думать?