Наконец на ступенях показалась согбенная фигура в черном. Ее вела одна из двух ведьм, которых я допустил во дворец. Обоим указывал путь мой секретарь. Ему было велено предупредить Великую Мать, что рядом со мной будет шпион.

Великая Мать успела обзавестись тонкой клюкой, которой ощупывала путь. Седые волосы собранны в пучок, морщинистое лицо благостно-отстраненное, веки закрыты.

Она остановилась перед нами с Гицоргеном, и жестко стукнула барона по голени клюкой. Затем клюка, поднимаясь, стукнула его по бедру, и чувствительно задела правую кисть, так, что барон даже ойкнул: она здорово его ушибла.

Великая Мать повернулась ко мне.

— Я — мать Игрем. Мать Игрем. Ты даже не удосужился спросить мое имя, архканцлер.

Я вдруг вспомнил своих родителей. Сердце болезненно сжалось. Их образы я вытеснил, так было легче невозвратно вжиться в этот мир.

— Не извиняйся, я вижу, сколько у тебя дел. Рядом с тобой интересный человек. На нем маска глупца.

Маска? Точно, маска!

— Барон Гицорген, — представил я, слегка оробев.

Великая Мать кивнула и что-то шепнула своей проводнице — женщине лет пятидесяти, с недружелюбным, исключительно хмурым лицом. Та покачала головой, переспросила.

— Не бойся, дитя, меня проводят обратно, — произнесла мать Игрем чуть слышно и хрипло, надсадно закашлялась. — Архканцлер, помоги мне забраться в карету!

Я подсадил ее: Великая Мать весила как пушинка. Не слишком роскошествовала на тюремных хлебах, конечно. Забрался сам, следом влез Гицорген. Увидев, что делает Великая Мать, барон не сдержал крепкого слова. А делала она вот что: усевшись рядом с Шуриком, бесцеремонно ощупывала его морду. Кот стоически терпел, даже не лупил хвостом по сиденью. Глаза его были полуприкрыты — мне показалось, что он в трансе.

— Какой хороший… умный зверь… — Она ощупала его уши, потом оттянула усатую щеку и провела пальцем по клыку. Кот не реагировал. — Он ведь тоже носит маску… Он куда умнее, чем кажется.

Это я знал и так.

— Видит в двух мирах. Живет в двух мирах. Отгоняет от тебя нечисть, архканцлер. Знаешь, почему он к тебе пришел?

Я предостерегающе кашлянул и захлопнул дверцу.

— Мать Игрем!

— Ах да… — Великая Мать извернулась на сиденье, подалась вперед и шлепнула Гицоргена по лбу ладонью. В мое сердце на мгновение впилась тонкая игла — ощутил, как крейн, магию вблизи. Гицорген опал на сиденье рядом со мной, привалился к стенке. Глаза закрыты, по виду — погружен в глубочайший сон, даже рот приоткрыл, до того расслабился.

— С ним все будет в порядке, — произнесла мать Игрем.

— Вы его усыпили? — спросил я очевидное. Она промолчала. Я сказал: — А нельзя его так… и завтра… И послезавтра? И можно — после-послезавтра?