Кольцов действительно слушал внимательно, даже писать перестал. На его памяти это был первый случай, когда курсант просил отчислить его из Академии по причине семейных обстоятельств. Не сказать, что уникальный — таких ребят и раньше хватало. И у каждого были свои причины. Полковник прекрасно знал о состоянии старшего Назарова и о намечающейся свадьбе курсанта, и, грешным делом, ждал, что именно этим обстоятельством он начнет продавливать свое решение. Однако получилось все по-другому, и Кольцов понял, что Назаров далеко не слабохарактерный парень. И про свадьбу сказал с неохотой. Так, лишний камешек на весы.

— Значит, ты считаешь, что военная служба с перспективой карьеры в Генштабе не для тебя?

— Так точно, господин полковник, — ответил Никита. — Я не хочу занимать место человека, который больше пользы принесет для России. Я долго размышлял, и пришел к мысли, что в качестве волхва-прикладника буду востребован как никогда. Но на гражданской службе. Если вы не знаете, я стал обладателем научной корпорации, разрабатывающей секретные компоненты для армии. Это тоже накладывает ответственность.

— Да, я читал про твой резкий взлет, Назаров, — покачал головой Кольцов. — И, признаюсь, мне сразу пришла мысль поговорить с тобой, но ты видно, сам шел в том же направлении. В личном досье есть психологическая характеристика, составленная из мнений людей, хорошо тебя знающих. Так вот, почти все говорят, что курсант Назаров подвержен резким, спонтанным решениям, идущим вразрез его прежним. Из-за этого происходит недостаточное понимание своей роли в обществе, да и в личной жизни метания не приводят к хорошему.

— Так точно, замечал за собой подобное, — признался Никита.

— Самокритичность — вещь хорошая, она не позволяет свалиться в глубокий кювет, — Кольцов откинулся на спинку кресла. — И что мне с тобой делать? Не хочется терять сильного боевого волхва для армии. Твои успехи в прикладной магии тоже радуют. Остап Васильевич отзывается о тебе только в лучших тонах…. И опять же, по моему мнению — твое решение созрело за два дня. Снова мечешься?

— Всю ночь не спал, думал, — ответил Никита. — Все варианты пробовал. Я не могу бросить на произвол судьбы корпорацию, дело всей жизни деда. Это будет предательством худшим, чем уход из Академии.

Барабанная дробь пальцами по столу. Полковник сдвинул брови к переносице. Он не собирался держать в жестком капкане мальчишку, решившего покинуть стены Академии, но его сдерживала характеристика в личном деле Назарова. Сегодня курсант решил так, а завтра начнет метаться на гражданской жизни, понимая, какую глупость совершил. Нет еще в нем стержня.