Брови хозяйки взлетели в удивлении. Она даже паутину свою отложила.

— Эта коза не повесила на тебя оберег? Вот же… Тогда получается… А что получается? Откуда тогда подпитка на такую трудоемкую функцию? Не понимаю.

— От меня, — признался Никита. — Мы завязаны друг на друга. Наши ауры настолько удачно совместились, что мы теперь обмениваемся энергией без труда, если находимся в прямой или эмоциональной связи.

Агата Семеновна вгляделась в Никиту, словно видела его впервые, и медленно покачала головой.

— Костя — жутко удачливый проныра. Заполучить в свой род потенциального иерарха, волхва, держащего в кулаке Четыре Стихии — это многого стоит. Теперь я понимаю, зачем он устроил этот дурацкий спектакль прошлым летом. Не сообразила. Мало информации было. Значит, он тебя ломал под свои долгоиграющие схемы.

— Пять Стихий, Агата Семеновна, — тихо сказал Никита. — Меня дед называет Стяжателем. Шутник, да?

Наступила пауза. Баронесса скинула очки и вдруг рявкнула так, что закачались хрустальные плафоны на люстре:

— Аните!

Горничная появилась мгновенно, материализуясь из пустого пространства. Сложила руки на переднике и выжидающе уставилась на хозяйку.

— Что с ужином?

— Через пятнадцать минут мы начнем накрывать на стол, барыня.

— Не задерживайтесь! И достаньте бутылку белого Муската из Воронцовских виноградников!

— Слушаюсь, госпожа! — Аните так же мгновенно исчезла, а откуда-то из глубин дома послышался звон посуды, пахнуло вкусностями, от которых слюнки у проголодавшегося Никиты заполнили рот.

— Еще немного, Никита, и будем трапезничать, — опять превращаясь в добрую бабулю, улыбнулась баронесса, угадав по мимике волхва его желания. — Поговорим о тебе, о ваших будущих планах. О свадьбе меня уже известили. Обязательно приеду. Жаль, что Игнат не дожил до этого дня…

— Агата Семеновна, а я могу позвонить Тамаре с вашего стационара? Наши телефоны все изъяты до окончания учений, даже не могу предупредить, что со мной все в порядке.

— Ох, я дура старая! — совсем не по-старушечьи вскочила баронесса. — Конечно, конечно, сынок! Бери телефон и разговаривай, сколько угодно. Я тебя в кабинет мужа проведу. Трубка все-равно беспроводная, ничего под ногами не будет мешаться…

В кабинете покойного Суворова стоял полумрак, и в нем, казалось, застыло время и не произошло никаких изменений, коснувшихся остального дома. Тяжелые портьеры, через которые едва проникало вечернее солнце, массивные старомодные шкафы с книгами за стеклянными дверцами, стол под зеленым сукном, ажурная настольная лампа, кресло, стул, чистый паркет. Уборку, в отличие от переделок, здесь периодически проводили. Ни пылинки, ни соринки. Агата Семеновна кивнула ободряюще и прикрыла за собой дверь.