— Я понимаю, но она находится в хороших руках, — постарался успокоить его Ариман. — Если кто-то и способен расшифровать записи госпожи Эриды, то это, несомненно, Анкху Анен. Кроме того, наши медицинские учреждения не знают себе равных, потому что мы пользуемся не только новейшими достижениями технологии, но и рекомендациями лекарей древности.

— Я знаю, но никак не могу избавиться от беспокойства, понимаешь?

— Понимаю. И даже лучше, чем ты думаешь.

— Конечно, — кивнул Лемюэль. — Вероятно, тяжело терять в сражениях своих товарищей.

— Да, но я не это имел в виду. Я говорил о тех, кто погиб не в бою.

— Вот как? А я был склонен верить в относительное бессмертие Астартес.

— Если не считать смерти в бою, возможно, это и так. Но еще слишком рано об этом говорить.

— Почему же ты говоришь, что понимаешь мою тревогу?

— Потому что и мне пришлось пережить смерть любимого существа, — сказал Ариман.

Потрясение, вызванное таким признанием Астартес, окончательно отвлекло Лемюэля от грустных размышлений, и он внимательно прищурился, глядя на Аримана. Главный библиарий опять неосознанно тронул рукой серебряный дубовый листок, украшавший его наплечник.

— Что это? — спросил Лемюэль.

— Это талисман, — с грустной улыбкой ответил Ариман. — Оберег, если хочешь. Когда нас выбрали для участия в подготовке для Легиона Тысячи Сынов, моя мать дала по талисману мне и моему брату-близнецу.

— У тебя есть близнец?

— У меня был близнец, — поправил его Ариман.

— Что же с ним случилось?

— Он давно умер.

— Мне очень жаль, — сказал Лемюэль.

Он вдруг понял, что ни разу не задумывался над тем фактом, что до трансформации в высокотехнологичных супервоинов Астартес жили своей жизнью. Их отличия от обычных людей были настолько огромными, что казалось, будто они создавались уже в своем теперешнем виде где-то в секретной лаборатории. Слишком трудно оказалось представить, что у Аримана имелся брат, хотя для смертных это было обычным делом.

— Как его звали?

— Его звали Ормузд, что на языке «Авесты»[79] означает «жертва».