Гвардейский капитан подошел к друзьям, и Лемюэль попытался мысленно проникнуть в его ауру и успокоить офицера. Его собственный испуг сильно осложнял задачу, но, прежде чем Лемюэль успел что-то предпринять, он понял, что аура капитана не сулит им никаких осложнений, а потускнела от глубокой печали.

Приглядевшись внимательнее, Лемюэль узнал широкоплечего гвардейца в тщательно отглаженном мундире с золотым шитьем.

В этот момент капитан снял шлем, и надежда Лемюэля на благополучный исход значительно окрепла.

— Капитан Витара? — произнес он.

— Да, мастер Гамон, — ответил Сохем Витара, капитан пятнадцатого пехотного полка Просперианской гвардии. — Я надеялся, что успею поговорить с вами до отъезда.

— До отъезда? — переспросил Лемюэль, удивленный, что их еще не заковали в наручники, чтобы вернуть в Тизку.

В лихтере уже закрывали грузовой люк, и через несколько мгновений судно должно было подняться в воздух.

— Да, я чуть не упустил вас, поскольку ваших имен не было ни в одном из путевых листов.

— Верно, — виновато улыбнулся Лемюэль. — Их там и не должно было быть.

— Но я рад, что все-таки вас нашел.

— Но почему? — спросила Камилла. — В чем дело?

Молодой человек смущенно пожал плечами, не в силах подобрать подходящего объяснения, а потом выпалил все одной торопливой тирадой:

— Я не знаю точно, что произошло с Каллистой, но совершенно уверен, что она не хотела здесь оставаться.

Лемюэлю с большим трудом удалось сохранить спокойствие перед лицом столь очевидного расстройства.

— Она хочет, чтобы вы увезли ее отсюда, — закончил капитан Витара.

Лемюэль и Камилла тревожно переглянулись.

— С этим могут возникнуть трудности, — осторожно заметил Лемюэль.

— Я понимаю, что все это кажется бессмысленным, — продолжил Витара, — но она сказала, что хотела бы покинуть Просперо вместе со своими друзьями.