— Она тебе так и сказала? — спросила Камилла, тщательно проговаривая каждое слово, чтобы исключить недопонимание. —
Весь облик Витары свидетельствовал о его крайнем смущении и нерешительности.
— Я думаю, что это было именно так, — ответил он. — Видите ли, вчера вечером я грезил о Каллисте. Она сидела рядом со мной в парке Фиоренто, и мы любовались закатом над озером. Мы не разговаривали, а просто сидели обнявшись. Когда на следующее утро меня разбудил сигнал побудки, рядом с кроватью была записка, в которой говорилось, что я должен быть на посадочной площадке точно в это время. Я не помню, чтобы писал ее, хотя почерк определенно мой. Но слова, вероятно, принадлежат Каллисте. Она хотела, чтобы я пришел сюда и передал вам вот это.
Витара взял из рук одного из своих солдат бледно-голубую вазу и протянул ее Лемюэлю. Это был простой керамический сосуд, наподобие урн, в которых хранится пепел дорогих людей.
Лемюэль принял урну и грустно улыбнулся:
— Знаешь, мне кажется, что ты абсолютно прав. Каллиста действительно приходила к тебе прошлой ночью, и я, как ее друг, обязательно выполню ее волю.
— Ты считаешь, все это так и было?
— Да, — заверил его Лемюэль, чувствуя, как светлеет его печаль. — Я в этом уверен.
Витара отдал честь:
— Благодарю тебя, мастер Гамон. Я буду скучать по Калли, но, если она этого хочет, я не имею права противиться ее воле.
— Ты благородный человек, — сказала Камилла и, шагнув вперед, запечатлела на щеке капитана легкий поцелуй. — Я понимаю, почему Калли полюбила тебя.
Витара улыбнулся и кивнул на трап лихтера, где члены экипажа нетерпеливо ждали, когда можно будет закрыть люк.
— Вам лучше поторопиться, — сказал он. — Нельзя допустить, чтобы «Киприа Селена» ушла без вас. В конце концов, время и прилив не станут ждать людей.
— Правда не станут, — сказал Лемюэль, пожав руку Витары.
Сервиторы уже загрузили в лихтер все их чемоданы, и Махавасту выбрался из паланкина. Камилла помогла почтенному писцу подняться по трапу, а капитан увел гвардейцев с посадочной площадки.
Лемюэль последовал за своими друзьями. Когда экипаж закрывал люк, он успел, как ему казалось, бросить последний взгляд на Просперо. Но в этом он ошибался.
«Киприа Селена» подняла якорь точно по расписанию и с плавной грацией отошла от стоянки. От центрального причала орбитального дока в пространство устремились многочисленные серебристые стрелы, и на орбите стало тесно от многочисленных военных кораблей. Боевые баржи Тысячи Сынов покидали свои стоянки и отправлялись в дальние уголки Галактики, а следом за ними от Просперо удалялись эскадрильи боевых крейсеров.