Обожженные радиацией губы Гвардейца Смерти растянулись в уродливой улыбке, способной оттолкнуть даже при общении через гололит.

— Значит, их конец близок. Сделай свое дело, Проповедник, и я выполню наш уговор. Потерпи еще одну неудачу, и тебя ждет океан боли. Я отправлю за тобой корабль. Будь готов.

— Корабль? — переспросил Квор Галлек, борясь с внезапно нахлынувшей тревогой. — Зачем?

— Я хочу, чтобы ты был на борту «Савана жнеца», пока еще полезен. Возможно, мне потребуется пожертвовать твоим кораблем, чтобы остановить их. Готовься.

Леститон закрыл канал, вернув сервочереп в жуткое состояние не-жизни.

Квору Галлеку было все равно, чего хочет Гвардеец Смерти: он знал, что «Харибду» надо остановить, пока она в варпе. В конце концов, в противном случае он рисковал кораблем и терял возможность сбежать от Гвардейца Смерти. Он подозревал, что Магнус приложил руку к спасению Саламандр, но примарх не любил, когда его дарами пренебрегали, и больше им не поможет.

— Вы верите, что можете прорваться сквозь завесу… — произнес он сам себе.

Стали бы Змии возвращаться, если бы не рассчитывали на успех? Каким-то образом им удалось увидеть в волнах эфира путь, не используя Астрономикон.

Будучи у них на борту — во время атаки на генераториум — Квор Галлек почувствовал разум другого псайкера. Теперь же, имея осколок фульгурита, психически привязанный к месту своего происхождения, он мог снова отыскать этот разум. После второго погружения в Гибельный шторм разум непременно будет слаб. Уязвим.

Как любой разум, вынужденный бродить в темноте.

— Старый друг, — сказал Квор Галлек, доставая клинок Асирнота. — Ты мне нужен.

Действовать следовало быстро. Отправленный Лестигоном корабль скоро прибудет.

Платить придется болью и кровью. Как всегда.

Квор Галлек медленно развязал одежду, обнажая кожу груди. Шрамы накладывались на шрамы, но не все были боевыми.

Читая молитву святого Октета, он начал резать.

Боевая баржа «Харибда», мостик

Едва «Харибда» прошла точку Мандевилля, на нее тут же обрушилась ярость Гибельного шторма. По палубам разнесся уже знакомый вой истязаемого остова.

На мостике он напоминал предсмертный крик. Смертные члены экипажа не сходили со своих мест и, стиснув зубы, смотрели в закрытый ставнями иллюминатор, гадая, через какие ужасы сейчас плывут.

Несколько недель продолжалось это мучительное путешествие, и конца ему не было видно.