— Соискатель делал заявление о наличии у него ханьского подвида искры, абсолютно бесполезного в наших условиях. Упоминание об этом есть и в его личном деле. Предполагаю, объяснение находится где-то в этой области, — куратор равнодушно пожимает плечами в ответ. — Насколько я знаю, обеспечивающая Хаас это вам передала вообще целиком, без купюр. Да я прямо сейчас и проверю… — Бак зачем-то зарывается в свой планшет.

По крайней мере, и размытое зрение говорит мне об этом, и Алекс транслирует именно такую картинку.

— Вот же, приложение к файлу, как раз об этих особенностях, — куратор поворачивает комм экраном к остальным.

— Ну и толпа, — ворчу под тяжёлой, как гиря, ладонью Жойс.

— Потерпи. Ещё две минуты. — Выпаливают они с Камилой одновременно.

— Бл#… — ругается отец убитого (по крайней мере, именно так его определяет Алекс).

— И не говори, — поддакиваю я ему из положения «лёжа», под фырканье Хаас.

— Эти приписки никто никогда не читает, — отец Билла виновато поворачивается к какому-то старику, уже иному с лица.

— Родной дед и, видимо, глава их клана, — сообщает Алекс по внутренней связи.

— Вы хотите поучить меня оформлять личные дела моего контингента? — Бак вежливо и вопросительно поднимает бровь, переводя взгляд с отца Билли на деда, и при этом не мигая.

— Претензий к оформлению нет. — Опускает взгляд старик.

— Ещё бы они у вас были, — оставляет за собой последнее слово подполковник.

— А вот у меня они теперь есть. — Это прорезается Хаас, которая, наконец, зачем-то закончила стаскивать с трупа одежду.

— Эй, ты чего, извращенка?! — удивляюсь одновременно и происходящему, и какой-то странной расцветке кругов перед глазами.

— Коротышка, помолчи. Ты сейчас под наркотой. — Говорит мне Камила.

А Жойс накрывает мой рот своей ладонью.