Машины закрепились здесь серьезно и продолжали развивать наступление. Сейчас посреди галереи торчало шесть боевых платформ, десятка четыре живых еще двухтонников и целая армия пехоты; и вся эта масса осторожно, метр за метром, ползла вперед, под стены, надеясь достичь ворот и амбразур ДОТов. Это всегда было основной целью машин: добравшись до ворот, выпилить плазменным резаком дыру и войти непосредственно в обиталище мерзких людишек; а дойдя до стены – забраться в бойницу ДОТа, куда без труда втискивался тот же четырехсотый. И вот уже Периметр прорван и враг внутри.

Орудия ДОТов хоть и работали навстречу, но с умом; не шквальным огнем, а короткими очередями по два-три выстрела, прицельно: операторы старались нащупывать бреши, ловить открывающихся, бить в слабые места – боезапас далеко не бесконечен… Иначе, барабаня длинными, можно за десять минут все выдуть. Да и на живучесть ствола влияет, а ствол куда дефицитнее, чем боезапас. Длинными – это уж когда совсем припрет, от отчаяния… Но и короткие очереди этим калибром впечатляли. Пятьдесят седьмой бьет страшно: пуля, попадая в бетон, взрывает его осколкам и крошевом, оставляя выбоины величиной с голову четырехсотого; если в песок угодит – так и вообще будто граната рванула; когда же нечаянный рикошет настигал мелкого контрóллера – разваливал его в ошметки.

А механизмы действовали, и действовали четко. Согласованно. Каждый класс имел свою цель и работал по своим задачам – машинам не нужно проговаривать команды в бою, они понимали друг друга со скоростью электрического импульса, как если бы люди общались друг с другом телепатией. И оттого эффективность и скоординированность их была чрезвычайно высока. ППКБ, укрывшись за щитами, медленно продвигались вперед – платформы разграждения не смогли вычистить Галерею полностью, и теперь штурмовым приходилось пускать в ход установленный на носу модуль разминирования. Дело небыстрое – подойти, закрыться вместе с миной от огня, выдвинуть длиннющие манипуляторы, откопать, вытащить, снять с боевого взвода. Либо, если есть возможность – расстрелять издали, приоткрыв щиты. Правда, тут можно и встречку словить – защитники тоже не дремали, пытаясь всадить в узкую щель между стыками… Платформы осторожничали: выжидали, когда огонь затихал, и лишь тогда, размыкая края, выпуливали в приоткрывшуюся брешь короткую очередь из бортовых пушек. Щиты дрожали от встречных попаданий; визжали, искря, рикошеты летящих во все стороны крупнокалиберных; кое-где плоскости уже напоминали ощетинившиеся иголками ежей от застрявших в броне болванок… но пока еще держали. Оно и немудрено – толщина до двухсот миллиметров. Тонны броневой стали! Даже пятьдесят седьмой не в раз возьмет, тем более под углом к нормали[112].