– Жалкое зрелище, – прокомментировал действия Мессии Уркиш. – Ты уверен насчет него, Маркус?

– Прикончим при любом раскладе, – осклабился орк. – Но, если приведет Дес, не сразу. Пусть еще денек побарахтается.

– Понимаю, о чем ты, – гоготнул лофер.

– Ну и дерьмо же ты, Уркиш! – воскликнул Минган, за что получил тычок в челюсть от человека-слона, но все равно продолжил говорить, выплевывая зубы: – Ты это с самого начала задумывал или только вчера переметнулся? Дестини…

– …слишком много о себе возомнила, – перебил тот, замахнувшись.

– Погоди, убьешь ненароком… – остановил Уркиша Маркус, после чего обратился к хранителю: – А ты, убогий… Тоже будешь ко мне проситься?

– Пошел… ты… – прохрипел Минган.

– Сейчас сам туда отправишься, – хмыкнул Маркус и приказал: – Кончайте его! Через несколько минут Скиф будет здесь, надо подготовиться!

– Уверен, что он просто не убьется? – спросила чародейка Юйлань.

– Вряд ли парень поступит так радикально, – ответил Маркус. – Парень побережет опыт. Зачем ему его терять, если можно просто прилететь?

– Лишь бы не притащил с собой пета, – проворчал Уркиш, неспешно занося топор над Минганом.

Удивительно худощавый для дворфа жокей Збигнев задрал голову, завертел головой, высматривая меня на небе. Стоявший рядом Инчито прислушался к крикам и задумчиво сообщил:

– Райкер там вопит, его кто-то сваншотил…

– Идиот, поди, сам нарвался, – предположил Збигнев. – Тупой извращенец!

Услышал я достаточно, пора действовать. Переходя в Ясность, определил цели и обрушил на них накопившуюся злость. Первый Кулак-молот отправил на рес Юйлань, второй, Духовный, пробил грудную клетку жрецу света Инчито, стоявшему с запрокинутой головой. Диверсант Энигма застыл с поднятой ногой, и я не удержался, отправил его на тот свет Оглушающим пинком под зад, а затем раздробил череп Гейзериху и переломал кости Кэвиллу. На пути к Маркусу мимоходом отправил на рес Короля Артура.

С лица орка-громилы медленно-медленно сползала полуулыбка, и чтобы стереть ее окончательно, я запустил мельницу Комбо – в стороны, как в замедленной съемке, полетели кровавые брызги, доспех вмялся в грудь, дробя ребра. Один удар пришелся сверху, и шлем вместе с орочьей башкой треснул, шея сложилась.