Неожиданно появилась Хлоя Клиффхангер, хмурая и с натянутой улыбкой. Выступив, она пригласила нас похлопать Кирану Джексону. Никто и не подумал. Директор выступил сначала перед нами и зрителями, а потом перед журналистами, радуясь нашему успеху так бурно, что поверить в его искренность было невозможно.

Я просто отдался волне всеобщего веселья, и даже от кислой физиономии Кирана праздник не скис. Мы получим двадцать четыре эссенции! Союзники заверили, что не будут их использовать и приберегут на случай, если «Сноусторм» кинет меня с наградой.

Потом вместе со всей командой организаторов, включая Октиуса, мы поперлись в «Бум-бум», и с того момента все вообще как в тумане. Помню только, что девчонки вели себя разнузданно, а проснувшись, я обнаружил, что у меня все лицо и шея в помаде и засосах.

Когда вышел из ванной, в номер позвонили. Я попросил ИскИна-помощника вывести звук, и из динамиков раздался голос Хайро Моралеса:

– Алекс, привет! Поздравляем с победой и все такое, но давай-ка собирайся! Мы тебя с утра ждем! Черная «Тойота-Рамзес» с юго-западной стороны. Мы на парковке.

Ну слава Спящим! Я боялся, что безопасникам не выдадут пропуск в район категории A, и мне придется заказывать флаер до границы округа «Сноусторм Лейкс».

Вещей при мне было немного, так что собрался я быстро. Внизу уже разбирали декорации, ходячими мертвецами шатались операторы, стилисты, техники и прочие сотрудники, сделавшие XIX Демонические игры реальными.

Вспомнив о сувенирах, я заглянул в лавку и набил рюкзак всяким барахлом с символикой Игр – для друзей. Для себя взял на память голографический плакат с изображением всей нашей команды чемпионов – при смене ракурса графика менялась с реальных лиц на наших персонажей, – после чего спустился в лобби.

Там уже собрались все наши, кроме Ренато. Сидя на чемоданах, они продолжали веселье – помятые, но счастливые.

– А вот и Алекс! – взревел Вито Пейнтер, он же Хеллфиш. – Хей, чемпион!

Оказалось, все ждали только меня, чтобы попрощаться. Мы обнялись, обменялись, наверное, сотыми за сутки рукопожатиями. Я не мог пообещать союзникам, что продолжу общаться с ними в реале, но в Дисе – буду только рад. Джокер зацепился за эту идею и, не отпуская моей руки, замялся:

– Ты это… Будет что-то интересное, зови нас, о’кей? Ну, я про большой Дис…

– Всех зови! – поддержала Мишель, и остальные закивали.

Пообещать такого я не мог, но решил, что буду иметь в виду этих людей. Как-то прикипел к ним. Каждый расписался на моем плакате на память, добавив что-нибудь к автографу. Джокер написал: «Щас бахнет!», а Мейстер: «Quod servabit».