— Они здесь! Они шли за нами! — корчась словно от боли, громко завопил Херилак.

Размахнувшись, он изо всех сил ударил кулаком охотника по руке, и каргу вскрикнул от боли. Иглы упали на землю, и Херилак стал яростно топтать их.

Саску смотрели на него с удивлением и пытались понять, что происходит. Саноне взглядом потребовал у Керрика объяснений. Но, как и Херилак, Керрик ощущал в этот миг лишь злобу. И еще страх. Вздохнув, он наконец заговорил:

— Это они. С юга. Мургу. Те самые, что ходят, как тану. Они пришли сюда.

— Те самые мургу, о которых ты говорил мне? Те, от которых вы бежали?

— Они. Вы не видели их, не знали, что они существуют. Что они ходят и говорят, строят свои города и убивают тану. Они истребили весь мой саммад, весь саммад Херилака. Всех охотников, всех женщин, всех детей. И мастодонтов. Всех убили.

При этих словах Саноне скорбно кивнул. И надолго задумался. Он думал и молчал, потому что уверенности еще не было. Уверенность пришла… Он знал учение, а значит, ведал и о том, что только одно существо может посягнуть на жизнь мастодонта.

— Карогнис… — произнес он так зловеще, что стоявшие возле него поежились и отступили. — Карогнис пришел в наши края, он бродит неподалеку.

Керрик слушал его вполуха, занятый своими мыслями.

— Что делать нам, Херилак? Снова бежать?

— Мы опять побежим, они снова будут преследовать нас. Я чувствовал наступление этого дня. Теперь мне понятен смысл моих снов. Я выйду навстречу им и буду биться. А потом я умру. Это будет достойная воина смерть: множество мургу падет от моей руки.

— Нет! — рявкнул Керрик, словно отвесил пощечину. — Это было бы правильно, будь ты один, если бы тебе не оставалось ничего другого, кроме смерти. Но ты — сакрипекс! Или ты хочешь, чтобы все охотники и саммады погибли рядом с тобой? Или ты забыл, что мургу, как песка на морском берегу? Битва сулит нам только поражение. А теперь отвечай, кто ты: сакрипекс, что поведет нас в бой, или охотник по имени Херилак, который хочет в одиночку выйти навстречу мургу и умереть?

Старый охотник смотрел на него сверху вниз, огромные кулачищи сжимались и разжимались. Могучие руки, способные убить на месте. Но и Керрик был разгневан и в холодном молчании дожидался ответа.

— Керрик, слова твои грубы. Никто не смеет так говорить с Херилаком.

— Я маргалус и обращаюсь к сакрипексу. С охотником Херилаком я буду разговаривать по-другому, мне ведома его скорбь и боль его — моя боль. — Голос Керрика смягчился. — Ты должен выбирать, великий Херилак, и никто не сможет помочь тебе в этом.