С наступлением темноты Вейнте заснула под защитой хитроумных ловушек, как и остальные иилане. Ночью тревоги не было, все спали спокойно.

На рассвете закопошились фарги, готовясь к дневному переходу и к бою. Солнце еще почти не грело, и, кутаясь в большой спальный плащ, Вейнте следила за погрузкой. Все шло заведенным порядком, как всегда у иилане. Все отряды и их начальницы делали свои дела. Воду, мясо и прочие припасы грузили на специальных уруктопов покрупнее, тяжеловозов. Тут к Вейнте подошла Пелейне.

— Вейнте, я хочу поговорить с тобой.

— Вечером, после работ этого дня. Я занята.

— Вечером может быть поздно, и работа этого дня останется невыполненной.

Вейнте не шевельнулась и молча одним глазом внимательно оглядела Пелейне. Та была слишком расстроена, чтобы обращать внимание на ее недовольство.

— Мне хотелось, чтобы этого не было, но среди Дочерей многие обеспокоены, все говорят, что мы ошиблись.

— Ошиблись? Разве не ты заверяла меня, что вы более не хотите быть Дочерьми Смерти, а хотите стать настоящими Дочерьми Жизни, подлинными жительницами Алпеасака? Что вы хотите позабыть все ошибки и помогать нам во всем и поддерживать. Поэтому я приказала, чтобы тем, кто пойдет за тобой, были возвращены все права, и разрешила тебе служить мне. Поздно теперь говорить об ошибках.

— Послушай меня, могущественная Вейнте! — Расстроенная Пелейне сомкнула большие пальцы, цвет их также выражал огорчение. — Одно дело — говорить, другое — принимать решения и третье — выполнять их. Мы пришли сюда по собственному желанию, пересекли море, землю и реки, ведь мы признали, что ты действуешь правильно. Признали, что устузоу просто хищные звери и их можно убивать без раздумий, как зверей.

— Вы согласились.

— Мы согласились, но мы не видели устузоу. В отряде, расправившемся вчера со стаей устузоу, оказались две Дочери.

— Я знаю. Я их послала туда, — ответила Вейнте и подумала: чтобы они окровавили руки, так говорила Сталлан.

Окровавили руки. Сталлан всегда поступала так с фарги, желавшими стать охотницами. Убивать не так-то легко, в особенности тем, кто долго жил в городах, вдалеке от моря, от родины, где смерть не медлит. Убийца не думает, он реагирует. Эти Дочери Смерти думали слишком много… думали и бездельничали. Окровавить руки — это полезно.

Пелейне с трудом произносила слова. Вейнте ожидала, едва сдерживая себя.

— Им не надо было ходить, — наконец проговорила Пелейне, непонятным образом двигая конечностями.

— Ты осмеливаешься оспаривать мои приказы? — Гребень на голове Вейнте поднялся, подрагивая от гнева.