— Как далеко они от нас сегодня? — осведомился Саноне.

— Они окружают нас со всех сторон. Их еще не видно, но они кругом в четырех днях пути в любую сторону. В этом кольце есть разрывы, мургу наступают отдельными отрядами, но войско их стало неуязвимым. Когда мы нападаем на них, они прячутся за стенами и не трогаются с места. Но тем временем остальные подступают все ближе и ближе. И наступит день, когда все они окажутся здесь, охватят кольцом долину, и тогда нам придет конец.

— Надо уходить, пока из ловушки есть выход.

— Куда? — сверкая глазами в свете костра, возразил Херилак. — Разве от них спрячешься? Ты мандукто саску, тебе повинуются охотники и женщины. Знаешь ли ты место, куда можно увести их?

Поколебавшись, Саноне проговорил:

— На запад через пустыню. Говорят, что за ней есть вода и зеленая трава.

— Ты хочешь вести туда саску?

Затрещал огонь, в костре упало полено, и Саноне ответил не сразу:

— Нет, я не хочу уводить их из долины. Мы всегда жили здесь. И, если нам суждено умереть, мы умрем здесь.

— Я не хочу умирать, но я устал все время бежать. И мои саммады тоже. Если они согласятся уйти, я уведу их отсюда, но сомневаюсь, чтобы они решились на новый поход. Время бегства миновало. Рано или поздно придется остановиться и лицом к лицу встретить мургу. Пусть это случится скорее. Все мы устали.

— Вода в реке опустилась. Обычно дожди в горах в это время года наполняют ее до краев.

— Утром я возьму охотников, и мы разведаем, что случилось в горах. Тебе не кажется, что это работа мургу?

— Не знаю. Но мне страшно.

— Всем нам страшно, мандукто. Мургу приближаются словно зимняя метель — кто может остановить бурю? Одна из женщин заметила на краю обрыва зеленые лианы. Она не стала к ним подходить, потому что они выглядели, как те, что в ядовитой ограде мургу.

— Утесы высоки.

— Но лианы быстро растут. Когда я сплю, мне уже снится смертная песня. Знаешь ли ты, что это значит?

Саноне ответил холодной и мрачной усмешкой.

— Могучий Херилак, смысл своего сна ты знаешь и без толкований мандукто. Я тоже слышу смертные песни.

Херилак угрюмо взглянул на звезды.

— Родившись, мы сразу начинаем умирать. Я знаю — моему тхарму суждено оказаться там, между ними. Но не холодный ветер, а приближение нового дня заставляет меня ежиться. Неужели мы ничего не сможем сделать?