— Созреют, упадут, что тогда? Какие еще козни мургу поджидают нас? — проговорил Херилак, наблюдая за зловещим ростом.

— Что угодно, — со вздохом проговорил Саноне, словно груз многих лет тяжело гнул его к земле. Мандукто и саммадар бродили вдвоем, теперь они часто так делали, ища ответа на неразрешимые вопросы. Саноне с ненавистью поглядел на грубые зеленые плети над головой, свисавшие уже со всех скал вокруг долины. — Из них может появиться что угодно: яд, смерть — плоды постоянно меняются. Впрочем, в них могут оказаться только семена, но и это очень плохо.

— Вчера на месте реки еще был ручеек, а сегодня он пересох.

— У нас есть родник, хватит на всех.

— Я хочу знать, что они сделали с нашей водой. Надо разведать. Я возьму двоих охотников.

— И одного из моих мандукто. Как следует завернитесь в ткань, руки и ноги закройте тоже.

— Знаю, — мрачно ответил Херилак. — Погиб еще один ребенок. Иглы летят вверх прямо из песка, и их так трудно заметить. Придется соорудить стойло для мастодонтов и не выпускать их. Они и так набрасываются на всякую зелень. Чем все это кончится?

— Все это может кончиться единственным образом, — прежде чем уйти, пустым и бесцветным голосом произнес Саноне.

Херилак повел свой небольшой отряд мимо караульных, за барьер, перегораживавший путь в долину. Под плотной тканью было жарко, но приходилось терпеть. Мургу держались на расстоянии и всегда отступали, не принимая боя. Но они повсюду успели наставить иглометатели.

Охотники осторожно шли по ложу долины, вдоль сухого русла, в котором глина уже превратилась в жесткую корку. Впереди что-то шевельнулось, и Херилак выставил вперед стреляющую палку, но ничего не произошло, послышался только звук чьих-то удаляющихся шагов. Русло сделало еще несколько поворотов, и охотники добрались до перегородившей реку стены.

Перепутанная масса лиан перекрывала все ущелье, на живой изгороди пестрели цветы. Редкие капли воды стекали по листьям в крохотную лужицу у подножия живой плотины.

— Надо резать, жечь, — сказал Саротил.

Но Херилак медленно качнул головой, лицо его побагровело от бессильного гнева и отчаяния.

— Если резать — вырастет снова. А гореть не будет. Она вся в ядовитых колючках. Пойдем, я хочу посмотреть, куда девается вся вода.

Они полезли вверх, как вдруг раздался свист — и несколько шипов вонзилось в их одеяния. Херилак выпалил наугад, но это были не мургу. Мандукто показал Херилаку на куст — ветви его еще колыхались, избавившись от смертоносного груза.

— Ловушка — мы сами наступили на корни. Мургу окружили нас этими растениями.