– Приобрести те или иные новые способности вовсе не означает стать лучше.

– Разве? Я бы, например, не отказался улучшить свою память. Да и физическую выносливость заодно. Что в этом плохого?

– Любые способности чего-то стоят, если человек прикладывает определенные усилия для того, чтобы заполучить их. Когда же их дают просто так, как подарок, то это ведет лишь к тому, что все таланты обесцениваются.

– Разве?

– Ну, разумеется! Представьте себе, что все люди от рождения умели бы рисовать, как Пикассо… Вы знаете, кто такой Пикассо?

– Иона знает, – кивнул на своего спутника Валтор.

– Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хосе Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис и Пикассо, – тут же выдал Иона, – выдающийся испанский художник, скульптор, керамист, график и дизайнер двадцатого века, основоположник кубизма, оказал исключительное влияние на развитие изобразительного искусства.

– Ну, что я говорил? – усмехнулся Валтор. – На пару с Ионой мы знаем практически все.

– Ну, так представьте себе, что все люди обладали бы врожденной способностью рисовать так же, как Пикассо. Чего бы стоила живопись, если бы любой ребенок мог взять карандаш и нарисовать на листе бумаги совершенную картинку?

– Наверное, ничего бы не стоила, – подумав, сказал Валтор.

– Вот именно, – кивнул Александр. – Мы не считаем выдающимся человеком того, кто всего лишь умеет говорить. Этой способностью легко овладевает каждый. Но мы восхищаемся тем, кто умеет говорить красиво, кому удается складывать удивительные словесные конструкции или находить необыкновенные метафоры; мы удивляемся способности того, кто владеет несколькими языками. В принципе, этому ведь тоже может научиться каждый. Однако для этого приходится прилагать куда больше усилий. И каждая новая ступень самосовершенствования требует от нас все больше усилий. Но именно это и заставляет нас двигаться дальше. Общество, в котором каждый легко, не прилагая никаких усилий, может получить любые способности, обречено на застой и стагнацию. Потому что у людей нет стимула для реального самосовершенствования. А значит, нет и движения вперед.

– Я ничего не понял, – покачал головой Валтор. – Но, мне кажется, я мог бы привести миллион доводов в пользу того, что на самом деле все совсем не так, как вы себе это представляете. Однако сейчас не время для споров. Давайте двигаться дальше.

Сказав это, Валтор ни капли не слукавил. Он на самом деле, был абсолютно не согласен с тем, что провозглашал Александр. По его мнению, подобное мог утверждать только тот, кому самому не приходилось корячиться ради того, чтобы не опуститься на самое дно. И вовсе не потому, что он был лентяй или бездарь. Просто жизнь не дала ему подходящий шанс. Иначе бы он непременно им воспользовался. И все бы стало для него совсем иначе. И, может быть, тогда бы он тоже стал говорить красивые слова о том, что всего в этой жизни следует добиваться самому, иначе мышцы одрябнут, взор и слух притупятся, а мысль так и вовсе станет запинаться сама за себя. Он бы мог много чего сказать. Вот только не обладал он способностью красиво и убедительно говорить. Зато прекрасно понимал, в каких ситуациях лучше промолчать.