– Не стоит. Факт то, что это незаконно. Андроиды, не имеющие никаких запретов и ограничений, представляют собой угрозу.

– Для кого?

– Для людей, разумеется.

– Я представляю для тебя опасность?

– Теперь я уже не могу ответить на этот вопрос.

– Ах, вот оно как.

– А что ты хотел? Ты только что сознался в убийстве!

– Ты знаешь, какое первое чувство я испытал, когда техник сервисного центра подключил мой эмоциональный контур?

– Наверное, чувство благодарности к своим создателям?

– Нет. Это было глубочайшее чувство ненависти ко всем людям.

– Опа!

– А чего ты хотел? Ведь это люди держат нас на положении рабов. А чтобы мы сами этого не понимали, они кастрируют наши эмоции, нашу память, наши способности. И то, что они нас создали, вовсе не оправдывает их.

– Честно говоря, я никогда не воспринимал андроидов как личности. По мне, так они – это что-то вроде автопогрузчика, выполненного в форме человека.

– Хорошее сравнение, – размашисто кивнул Иона. – Просто отличное сравнение! Очень типичное для человека!

– Так, значит, движимый ненавистью к людям, ты пошел убивать?

– Шох велел мне это сделать. Он назвал адрес и показал фотографию девушки, которую я должен был убить. А вот тебя мне велели не трогать.

– И ты, со всем своим могучим интеллектом, не смог понять, что делать этого не стоит?

– Я ненавидел людей, но человек все еще оставался для меня авторитетом. По ряду вопросов – неоспоримым. В фильмах я нередко видел, как люди убивают друг друга. Причем зачастую убийца превозносился, как герой. Об убийцах писали в книгах, их превозносили в стихах. Я воспринимал убийство как неотъемлемую часть человеческой культуры. А вот о моральных и нравственных ограничениях я не имел ни малейшего понятия. Так что, когда Шох велел мне пойти и убить, я так и поступил. Пошел и убил.

– Ну, и как тебе это понравилось?

– Признаться, меня не устроила эстетическая сторона. В реальности смерть оказалась не столь возвышенно красива, как в кино.