— Ну вот, — лесник с нарочитой небрежностью протянул киборгу законченную фигурку, — готово.

Джек тут же отложил дощечки и потянулся за ней. Кабанчик у Женьки вышел немного карикатурный, с преувеличенно длинным и как будто ухмыляющимся рылом, однако это, по мнению лесника, только придавало ему сходство с оригиналом. Поперек левого бока фигурки тянулась глубокая борозда, словно у резчика дернулась рука.

— Здорово получилось, — скупо, зато убедительно одобрил Джек. — Куда его поставить?

— Не знаю. — Женька трезво оценивал свой уровень мастерства: крепкий любительский. Продавать рано, выкидывать жалко. — Хочешь — забирай себе.

Лесник снова почувствовал себя дураком: ну на кой киборгу эта фигня?! Несъедобная же!

Но Джек поддержал игру в напарника, просияв и мигом куда-то припрятав подарок. Спасибо, правда, так и не сказал, засранец, и в благодарность леснику осталась только здоровенная куча дуплянок, которые еще предстояло развесить.

* * *

Утром Женька спохватился, что как-то давно не видел Фильку. В принципе кабан и раньше приходил к модулю не каждый день, а однажды исчез на целых две недели — это же дикое животное, оно гуляет и кормится где хочет, летом от лесника ему перепадало только символическое угощение. Но обычно Филька все-таки регулярно выбегал поздороваться, а тут его четвертый день нету. Еще и Джек невольно о нем напомнил, раскопав эту фигурку.

Перед обходом Женька побродил вокруг модуля, посвистел и позвал кабана, но тщетно. Даже свежих следов не нашел.

— Джек, ты если заметишь Фильку, скажи мне, ладно?

— Хорошо.

Киборг тоже выглядел малость обеспокоенным и серьезным, хотя, может, дело было просто в погоде, заставившей натянуть под форму свитера, а на нее — дождевики. Непрестанная холодная морось — не повод прогуливать работу, для Эдема это просто «малость пасмурный денек».

По словам больничного искина, состояние Степановны оставалось без изменений, однако боевые подруги умудрились просочиться к ней под окно (в пирамиду снаружи здания выстроились, что ли?!) и доложили леснику, что больная выглядит неплохо, «румяная как яблочко». Учитывая те зеленые кислющие паданцы — комплимент сомнительный, но лучше яблочко, чем снег или, хуже того, слива. Женька специально сделал крюк к опушке, чтобы поговорить с бабками, и его встретили пугающе радушно, прямо как члена команды, а то и официального заместителя Степановны.

— Она вам что-нибудь сказала? Про свое самочувствие, про взрыв?

— Нет, только показала.

— Что?

Бабки захихикали, и Женька понял, что, пожалуй, со Степановной все будет в порядке.