— Профессиональная ревность? Ференц, иди. Ты все равно ничем не поможешь.

Врач низко поклонился.

— Прощайте, мой Император!

И мы остались одни.

— Ну, господин Гримальди, делайте, что вы там хотели.

Я провел еще одну детоксикацию. И сел у кровати больного.

— Решили поработать сиделкой? — спросил он. — Идите спать.

— Я не нуждаюсь в сне, Сир.

— Да? А я тоже не сплю. Обычно работаю ночами. И мой преемник такой же. Ему сейчас девятнадцать. Как мальчик справится!

— Сир! Вы все же решили сдаться?

— Если Пантократор решил убить меня — он это сделает, господин Гримальди.

— Да откуда вы знаете волю Пантократора?

— Он послал мне три предупреждения, а потом явился сам.

— Явился?

— Чему вы удивляетесь? Пантократор часто является жителям Империи.

— Гм…

— Пантократор явился мне вчера вечером. Он сидел в кресле в моем кабинете. Сказал, что чаша его терпения переполнилась, что я перешел все границы, и что он лишает меня своего покровительства. Обычно, это означает смертный приговор.

— Странно. Сегодня утром вы показались мне ничуть не подавленным.

— Я почувствовал себя свободным. Свобода смертника! Мне помогли сжечь мосты, и я сделал выбор. До вчерашнего вечера еще сомневался. Только вы в этом мире представляете собой силу, способную противостоять Храму. Я давно мечтал освободиться от его власти и выбрал вас своими союзниками. Мы вряд ли сможем противостоять Пантократору, но должна быть хотя бы возможность сопротивления, хотя бы мысль о ней.

— А что может Пантократор?