– А этих три дни, как повесили, – охотно сообщил конвоир. – По личному распоряжению Лорд-мэра. Сектанты, мать их. Отловили в резервации – и в галстуки.

– Двоих? – хрипло спросил я.

– Да. Бабу и мутанта-недоростка. Баба визжала, как свинья, а мутант ничего так держался. Когда ему петлю накинули, стал что-то орать про новый мир и возрождение. Идиот, блядь.

Значит, Марину не поймали. Или – поймали, и она сейчас там, в сырых казематах ОСОБи?

Что мне делать? Куда бежать? Марина!

Я метался в себе, как зверь в клетке. Но снаружи это состояние, видимо, никак не проявлялось, потому что конвоир совершенно спокойно достал из кармана папиросы, закурил, предложил мне. Я выхватил папиросу из желтоватых пальцев.

– Эка ты по табаку изголодался, – посочувствовал конвоир, чиркая зажигалкой.

Я жадно затянулся. Поперхнулся, закашлялся. Снова затянулся. Черт подери, нужно успокоиться. Во что бы то ни стало нужно успокоиться. Марина, возможно, еще жива. Обязана быть живой.

– Пойдем, – потянул меня за рукав конвоир. – Поглазел – и хорош.

– Секунду, браток.

Я шагнул к Христо, посмотрел в искаженное смертью лицо. Заголенные руки трупа в черных пятнах, разрезах. Пытали… ОСОБь всегда пытает. Сказал ли ты им про меня? Верю, что не сказал.

Снова – этот нутряной рев. И как только мое нутро не взрывается?

– Что, трупов никогда не видел? – спросил конвоир и засмеялся.

Еще бы – смешно: в мире зла никогда не видеть трупов.

Я не ответил.

– Идем.

Конвоир зашагал в противоположную от башни сторону.

– Эй, – окликнул я. – Куда тебе приказано меня доставить?

Он посмотрел через плечо, сплюнул на снег.

– На твою квартиру. И запереть. Заседание трибунала, вроде как только завтра.