Сквозь закрытые веки сочились слезы — от яркого света вокруг. Зрение возвращалось неохотно, смутными образами и с неприятными ощущениями. В глаза словно песка щедро насыпали. Но это уже отходило на второй план — вместе с возвращающимися зрением и слухом понемногу вернулась и боль.

Самое поганое во всем этом процессе было то, что я не мог воспользоваться помощью стихийной силы. Ослепившая меня вспышка взрыва, после которой я отправился в далекий полет, меня еще и оглушила. Оглушила перетряхнув, как коктейль в шейкере — и моя физическая оболочка потеряла контакт с астральной проекцией. Соединившись после взрыва, но еще не синхронизировавшись. Словно потерявшие общие очертания два криво совмещенных рисунка, наложенных друг на друга. И улетев прочь от разрушенного купола я потерял на некоторое время не только зрение, но и возможность контролировать и повелевать стихийной силой.

Громко стонать я не стал. Негромко тоже. Даже мысленно не стал — чтобы не привлечь ничьего внимания. Потому что осознание близкой реальности окружающего пространства вернулось полностью, и я понял, что на мне сверху кто-то лежит, тяжестью придавливая к земле. И еще залив кровью.

Первым делом попробовал открыть глаза. Моментально брызнули слезы, веки подниматься просто не хотели. Словно вернулись давние ощущения из подросткового возраста, когда попробовал заняться сварочными работами без маски, и весь следующий день ходил и плакал.

Крепко сощурившись, веками оставив лишь узкую щелку, я все же смог посмотреть на мир. Смутные очертания вокруг понемногу приобретали четкость, красная пелена ослепившей вспышки уходила, и я начинал понемногу осматриваться по сторонам.

К счастью, и к огромному облегчению я чувствовал, как мое тело — само, вновь воссоединяется с астральное проекцией эфира; вновь почувствовал бегущую по энергетическим каналам силу.

Кисти рук, предплечья, торс, шея — понемногу ощущения возвращались связи с Источником возвращались. Как только энергетические каналы замкнулись, приходя в норму, я уже смотрел на мир полуоткрытыми, а не прищуренными глазами. Потому что наполнил взор сиянием стихийной силы Огня, глядя зрением не обычным, а истинным. Неудобства восприятия сразу ушли, глаза слезиться перестали.

Восстановление, так сложно начавшееся, сейчас проходило в увеличивающейся геометрической прогрессии. И если на то, чтобы хоть чуть-чуть приоткрыть глаза, у меня ушло несколько минут, то сейчас я практически пришел в норму за несколько секунд. В норму — относительно того полутрупа, которым я был почти только что.