У меня определенно сломано несколько костей, ожоги рук и лица, многочисленные рваные раны, но пульсирующая по телу стихийная сила помогает прийти в себя. Даже, наверное, я при нужде сейчас смогу войти в скольжение и не только не растерять части тела, но и не набрать новых переломов. Наверное.

С такими мыслями — холодными, оценивающими, у меня получилось немного поменять позу, приподнимаясь и выползая из-под упавшего на меня тела.

Это была Ада. Индианка к моменту смерти вернулась в человеческий облик; наверное, она сделала это тогда, когда форма ее пантеры уже была достаточно повреждена. Судя по следам на теле, именно здесь — рядом со мной, она приняла последний бой.

Узнал я ее по мелким деталям одежды, отличной от наряда и экипировки Иры. Вот, к примеру, перевернутый ремешок подсумка, который развернулся когда Ада, после клятвы жертвоприношения, торопливо защелкивала застежки подсумков.

Без этих запомнившихся мне деталей узнать мою неожиданно вернувшуюся телохранительницу не получилось бы — Ада почти до неузнаваемости была изуродована когтями и костяными клинками бурбонов. Сами бурбоны и адские гончие, явно пытавшиеся добраться до моего бессознательного тела, грудами валялись рядом. На оценочный взгляд, даже из моего лежачего положения, вокруг их лежало не меньше сотни. Трупы костяных мутантов и гончих буквально покрывали грудами каменистую землю.

Аккуратно выбравшись из-под тела Ады, чуть поодаль увидел труп Иры. Она умерла не как Ада, от истощения многочисленных ран. Причина смерти видна сразу — одним могучим ударом Иру перерубило практически надвое, через плечо к поясу. Ее убийца лежал рядом — закованный в черные доспехи бурбон с длинными костяными гребнями. Он умер одновременно с Ирой — мутант лежал на спине, и из его глазницы торчала рукоять клинка-кукри индианки.

Видимо, они нанесли удары одновременно. Потому что в широко раскрытых кошачьих глаза Иры застыло удивление. И словно детская недоверчивость — она была совсем молодой, и еще не верила в возможность умереть. С этим удивлением и погибла.

Я без труда мог рассмотреть лицо Иры, потому что держащий ее за густые и такие красивые волосы человек предупредительно повернул ее голову в мою сторону.

— Красивая, правда? — словно читая мои мысли, поинтересовался он.

Стараясь незаметно прокатать стихийную силу по энергетическим каналам, чтобы понять возможности организма, я — демонстрируя с трудом сдерживаемый страх, посмотрел на незнакомца.

Нет, не незнакомца. Хотя никогда не видел его вживую, узнал. Передо мной сейчас, у тела Иры, на одном колене присел миланский герцог Франческо Бальтазар Сфорца, Первый одаренный кондотьер и глава Лиги Севера — конгломерата итальянских и французских национальных кланов.