– Пожалуйста, не надо. Не делай этого. Не оставляй меня.

– Шшшш… Все будет хорошо. Придет день, и я вернусь за тобой.

– Мертвый не вернешься.

Бен смеется.

– Что-нибудь придумаю. – Он цепляет мой мизинец своим. – Обещание на мизинчиках нарушить нельзя. Обещаю, Кайла, мы будем вместе.

Бен наклоняется, коротко касается моих губ и уже выпрямляется, но я обнимаю его за шею, притягиваю к себе и целую снова и снова, желая только одного: задержаться, продлить хотя бы это мгновение. Его рука обнимает меня крепче и крепче, и я закрываю глаза и льну к нему. Почему все так трудно? Почему нельзя оставить все как есть?

Он опускает руку.

– Уходи, Кайла. Уходи.

Я качаю головой. Его нужно остановить. Убедить.

– Подожди. Пожалуйста. Хотя бы поговори с Эйденом. Может, расскажет, как они это делали.

– Нет, Кайла, все это мы уже проходили.

Думай. Надо показать, насколько это глупо, убедить, что план может не сработать.

– Скажи мне, что именно ты намерен сделать.

Бен кивает на новый режущий станок, который, как считается, режет любой металл.

Я качаю головой.

– Нет. Не сработает. Крепче алмаза нет ничего.

Он задумчиво склоняет голову. Переходит к другому верстаку и берет старенькую одноручную шлифов альную машину.

– Есть и такой. Здесь диск с алмазным напылением.

– Ничего не выйдет. Ты просто не сможешь резать «Лево», держа инструмент одной рукой. Особенно когда почувствуешь боль.

Бен находит винтовой зажим.