Накануне вечером Шлон, наш всегдашний повар, пересолил кашу. Его друг Нектор съязвил, что Шлон наконец влюбился и это очень славно, поскольку ему давно хочется погулять на свадьбе.

— Непонятно только, в кого, мы здесь уже неделю, и за все это время не видели ни одной женщины, — задумчиво протянул Нектор.

Никто его шутку не поддержал, не то было настроение.

Утром мы завтракали остатками вчерашней пересоленной каши, и именно это привело меня к встрече со зверем. Еще вчера, за ужином, мы приняли решение сворачиваться, потому что у нашей охоты не было никаких перспектив и этот день должен был стать последним в наших поисках.

За все время, проведенное здесь, мы не смогли заметить даже тени хищника, не нашли его логова, мы вообще ничего не нашли.

Вернее, мы обнаружили два чисто обглоданных человеческих скелета. Одного из них опознали по обрывкам одежды, поясу и ножу, и он оказался жителем Кривичей, пропавшим пару месяцев назад. Другой скелет так и остался неопознанным.

Следующий наш план был таким: где-нибудь поблизости от селений устроить засаду и ловить зверя на живца, в смысле, на добровольца. На этом вчерне и строился наш план. Все подробности должны решиться на месте, и еще предстояло определиться с главным — где его взять, добровольца. Никто из присутствующих желания не высказывал. Мы с Кресле сообща решили сделать награду за смелость такой большой, чтобы кто-нибудь все же счел возможным рискнуть.

Вот об этом я и думал, спускаясь с пустой флягой в руке на дно распадка, где весело журчал ручеек. День выдался особенно жарким, и вода во фляге после пересоленного завтрака кончилась на удивление быстро.

Я шел и улыбался, хотя ситуация к этому не слишком располагала. Просто я представил, что живец наш падет жертвой оборотня и размер следующей награды придется значительно увеличить. Пара таких попыток — и случится одно из двух: либо закончатся желающие рискнуть, либо у нас с Кресле закончатся деньги. Любая ситуация становится смешной, если довести ее до абсурда.

Все так же улыбаясь, я наполнил флягу водой из ручья, а затем поднял глаза и увидел зверя. Это был волк, но не просто большой — огромный. Верхняя губа хищника задралась, и показались на удивление белоснежные клыки. Но не цвет клыков поразил меня, а их величина. Не может быть у волков, пусть и громадных размеров, клыков такой неимоверной длины.

Я замер, полусогнувшись, чувствуя, как занемело тело, и рассматривал зверя, как будто пытался запомнить на всю оставшуюся жизнь. Волк зарычал, шерсть у него на загривке поднялась дыбом. Рычал он тихо, но мне казалось, что его рык проникает в самые отдаленные уголки моей души.