Никто на суверенитет Трабона покушаться не будет, сумма контрибуции станет для его экономики подъемной, а со своими соседями, вошедшими в состав королевства уже при короле Готоме, разбирайтесь сами.

Договоритесь — они останутся частью Трабона, захотят отделиться — большой и красивый флаг им в руки. Но все это при одном-единственном условии: численность армии Трабона не должна превышать определенных нами границ.

С Абдальяром все обстояло иначе. После проигранного сражения его флот отступил к своим берегам. Отступил ненадолго, что было понятно всем. Пройдет какое-то время, и Абдальяр снова попытается завершить начатое дело. Скардарский флот вечно находиться в имперских водах не сможет, и, стоит ему уйти, случится одно из двух: Абдальяр либо попытается покончить с флотом Империи, либо отправится в Скардар, чтобы покончить с его флотом. Поодиночке ни нам, ни Скардару одолеть Абдальяр невозможно, все отчетливо это понимали. Для окончательного разгрома абдальярского флота и был затеян поход по-прежнему объединенными флотами Империи и Скардара.

Вторая весть, пришедшая с пакетботом, настоятельно требовала моего возвращения в Трабон, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Весть пришла от тех, кто помог нам пленить трабонского короля. Впечатление от людей, принявших участие в заговоре против Готома, было двояким. С одной стороны, они очень помогли, ведь именно пленение короля значительно ускорило и сделало неизбежной победу Империи над Трабоном, в которой я, впрочем, и не сомневался. Не сомневался, потому что так было положено.

Хотя ход войны мог пойти и по другому сценарию. Как бы ни истощена была экономика Трабона, но еще одну войну она бы точно выдержала. И наступление имперских войск просто-напросто опередило наступление армии Готома, который отнюдь не собирался останавливаться на достигнутом. Да и Сайскую битву мы могли проиграть, ведь соотношение сил было примерно равным, а выучка у трабонских солдат все же лучше, чего уж там. И слава богу, что все это уже позади.

С другой стороны, люди, предавшие короля, были из его ближайшего окружения. Они поддакивали ему, кланялись вслед и, в конце концов, предали. Да, ими двигало желание спасти Трабон от окончательного разгрома, но, если вдуматься, есть ли оправдание предательству, чем бы оно ни было вызвано?

Именно эти люди и стали причиной того, что мне пришлось возвращаться в Трабон. Потому что помимо всех уже перечисленных гарантий я дал и еще одну: варды вернутся в свои степи. Этого не произошло.

Не произошло по той причине, что верховный дормон вардов, Тотонхорн, очень нездорово выглядевший при последней нашей встрече, окончательно слег, и дни его были сочтены. Вообще-то по его замыслу в случае его смерти или в том случае, если он окончательно отойдет от дел, власть должна была перейти в руки его сына — Тотайшана, чего тоже не случилось. К власти пришел другой человек, глава одного из наиболее могущественных вардовских родов. Дормон — должность у вардов выборная, и нового правителя именно выбрали, что сделало власть его легитимной.