– Я вижу ваш мир твоими глазами, – сказал Мэд. Алиса отвернулась от окна и посмотрела в зеркало. Мэд все еще был в отражении. Алиса подошла ближе к нему. – Мой мир далеко не так насыщен цветами. Не такой быстрый. В нем все такое медленное, блеклое, почти неподвижное, бесцветное.

– Но как же лабиринт? В нем было все такое яркое, пока не пришли Стражи.

– В своем воображении ты оживила мой мир, украсив его яркими цветами и сюжетами из твоей любимой книги, но в действительности он выглядит по-другому. Когда пришли Стражи, ты смогла увидеть краешек моего настоящего мира. И он убогий, девочка. В нем нет ничего интересного. Как черно-белый рисунок ленивого и бесталанного художника. Смешной, убогий и нелепый мир.

– Где же находится твой мир? И почему его вижу только я?

– Это пропасть, из которой нет выхода. Пропасть, находящаяся за гранью понимания людей. Удаленный, неведомый вам мир, о природе которого вы, люди, не имеете даже малейшего представления. Но все миры отражаются друг в друге. Это как зеркало. Ты – это твой мир. Твое отражение – мой. Ты можешь лишь дотронуться до зеркала, но проникнуть в него не получится. Грезы – это то, что делает зеркало жидким и дает возможность провалиться в него. Грезы соединяют два удивительно разных мира в одной точке. Вот почему ты можешь попасть в мой мир через свои сновидения.

– И почему только я это вижу?

– Ты ошибаешься. Есть много людей, которые с помощью грез открывают проход между мирами. Миров очень много, их не счесть. Есть ты, которая видит мой мир, есть другие, которые видят остальные. Они просто скрывают, что видят. Как и ты. Ведь их не поймут те, кто закрывает свой разум, не позволяя проходу открыться. Те, кто ничего не видят дальше своего носа. Слепые. Их больше всего. Лишь немногим дано увидеть.

– Расскажи мне о Червонных Стражах. Кто они? Что они с тобой сделают? Убьют?

– В моем мире они следят за порядком. Как и в любом другом, в моем мире имеются свои законы и порядки. Также есть те, кто следит за тем, чтобы они соблюдались. Нарушение влечет наказание. В моем мире судят за несовершенные преступления, знаю, тебе тяжело это понять. Преступления, которых еще не было, и неизвестно, произойдут ли они в будущем. Убьют ли меня? Нет. Казнь влечет кое-что, что куда хуже смерти. В моем мире слишком мало места. Мертвые тоже занимают пространство. Мой мир не может позволить себе иметь мертвых. Он – как маленький листок бумаги, на котором художнику надо нарисовать много картин и персонажей. И вот какой-то персонаж однажды перестает быть интересным художнику, и он стирает его, а сверху рисует другую картину. Но стертый герой продолжает жить и наблюдает бесцветными стертыми глазами, как он постепенно исчезает под линиями карандаша, как сверху рисуют другие фигуры. Он никогда не умрет, а вынужден наблюдать, как все вокруг него продолжает жить, а его место давно занято. Он не умер, нет, ведь смерть – это отсутствие ощущений, а он остро ощущает жизнь вокруг и то, что в этой жизни его больше нет. Он лишится своего места и имени, а это хуже смерти. У мертвых остаются имена. Мы же их лишаемся.