– Батюшка, – Махаеву не терпится пояснить мне мою ошибку, – ты вперед не щади нас. Упали – так добивай! А то вишь, как вышло…

Вышло, вышло… Я вас добью, а где потом новых таких же отыщу?

– Нет уж, Филя. Я вас добивать не стану. Вы мне еще и живыми пригодитесь. – От нежданной похвалы оба расцветают. – Так, ладно… Закончить занятия! Умываться и жрать!

Обязательные водные процедуры после занятий «утренней гимнастикой» были введены по требованию Татьяны, которая, недели две тому назад, очаровательно сморщив носик, заявила: «Милый, иногда мне кажется, что я завтракаю на конюшне!» И поэтому водные процедуры перенесены с «после завтрака» на «до завтрака»…

Завтрак проходит как обычно. Я, Гревс, Махаев, Шелихов, полдесятка лейб-конвойцев и Моретта. Хотя день сегодня не совсем обычный. Или совсем не обычный…

Перед завтраком я вручил Татьяне два букета орхидей. Один – большой – из наших оранжерей. Другой – маленький, просто-таки миниатюрный – из мастерских Фаберже.

Удивленная Моретта расцветает, любуясь живым букетом, предварительно приколов ювелирный себе на капот. Она трогательно благодарит меня и делает попытку скомкать завтрак, переведя его в… ну, скажем, в другое помещение. И в другое положение…

Но в ее планы грубо вмешиваются Махаев и Шелихов, притащившие откуда-то свой подарок – целую корзину роз и невероятных размеров (не меньше аршина в диаметре!) печатный пряник. На прянике изображена, по мнению неизвестного мне мастера, царица – огромная, дородная бабища, состоящая из одних округлостей. Надпись на прянике гласит: «Царица моя». Судя по всему, такой пряничный каравай подают на крестьянских свадьбах или сговорах.

Татьяна в изумлении озирает это «великолепие», когда Гревс обращается к ней с изящным поклоном:

– Ваше Величество, позвольте и мне поздравить вас с вашим праздником…

С этими словами Александр Петрович вручает ей маленькую севрскую[135] бонбоньерку, скромно отмечая, что она расписана самим Георгом ван Осом[136].

Сказать, что Татьяна удивлена, – вообще ничего не сказать! Она ошарашенно оглядывается по сторонам. Ее взгляд натыкается на двух лейб-конвойцев, держащих в руках букеты тюльпанов. После чего она окончательно понимает, что не понимает решительно ничего, и поворачивается ко мне:

– Милый, я забыла какой-то праздник? Прости, любимый, но я еще плохо знаю ва… наш календарь. Сегодня мои име… – тут она вспоминает, что ее день ангела был около месяца тому назад, и окончательно стушевывается. – Сегодня какой-то большой праздник?

А что? Сейчас вот как издам указ, и станет у нас восьмое марта – Восьмым марта! А и в самом деле?..