– Взорвете?

   – Именно так. Незачем такие вещи держать без присмотра. Или вы против?

   – Вы не слишком торопитесь, господа?

   – Поверьте, Сергей Владимирович, доводилось уничтожать и более ценные артефакты, чем эти заросшие и никому не нужные развалины.

   – Вам лучше знать. Это ваш мир.

   – С такими вещами, капитан Шатров, не шутят, – поджав губы, заметил Ярин. – Тем более с ходом времен. Разумеется, мы встревожены, а уж после вашего рассказа о множестве миров многое становится ясным и понятным.

   – Что именно?

   – Некоторые технические новинки, которые начали появляться у наших противников.

   – Вот как… – протянул я. – Это значит, что некоторые предприятия путешественников между мирами были успешными. Я имею в виду ваших путешественников.

   – Вот именно это нас и пугает.

   – Скажите, Сергей Владимирович, – неожиданно спросил Альгирдас Микульскис, – вы хорошо помните врача, у которого прятались после побега из Анхело-де-Сорр?

   – Такое вряд ли забудешь.

   – Вы помните, как он выглядел?

   Я прищурился, вспоминая лицо Дока. Загорелое лицо, покрытое сеткой морщин, длинные седые волосы, борода и карие, вечно прищуренные глаза. Довольно высок ростом, но из-за увечья казался ниже. Одно плечо выше другого, а правая рука почти не работала. Старик ходил сгорбившись, шаркал ногами по полу и размахивал левой рукой, словно не шел, а маршировал…

   – Вам не показалось странным, что врач, так ненавидящий испанцев, живет в испанском городе? – продолжал Альгирдас.

   – Признаться, я не задумывался об этом.

   – Зря.

   – Он упоминал сына, который служил на флоте. Как я понял – погибшего.

   – От рук испанцев, – кивнул дагеротипист.

   – Не знал этого. Что это меняет и почему вас так интересует этот доктор?