– Ты была одна в это время? – резко спросил он.

– Нет-нет, с Изабо и Мартой, – поспешно сказала я. – Они просто не могли подобраться ко мне из-за всей этой воды – а тут еще и ветер поднялся.

– Что же остановило бурю?

– Пение Изабо.

Мэтью прикрыл глаза:

– Когда-то она все время пела. Спасибо, Maman.

Я ждала, что он расскажет о том, как Изабо пела ему, и о том, как она изменилась после смерти Филиппа, но Мэтью только стиснул меня в объятиях, а я постаралась не обижаться из-за того, что он по-прежнему о многом умалчивает.

Он так радовался, что вернулся домой, что и меня заразил. После обеда мы поднялись в его кабинет. На полу у камина Мэтью отыскал почти все мои чувствительные местечки, но к своим секретам меня ни разу не подпустил.

Раз я попыталась проникнуть за крепостную стену сама.

– Ты что-то сказала? – удивленно посмотрел он.

– Нет. – Я быстро убрала невидимый щуп.

Ужинали мы с Изабо, печально наблюдавшей за сыном. Облачившись в свою псевдопижаму, я приготовилась пожелать Мэтью спокойной ночи. Потом он, наверно, спустится в кабинет. А что, если в тайнике с печатями остался мой запах?

Он явился ко мне в комнату босиком, в полосатых пижамных штанах и выцветшей черной футболке.

– Ты где больше любишь спать – справа или слева? – спросил он как бы между делом, скрестив руки на груди.

Иногда и я могу крутить головой так же быстро, как и вампиры.

– Если тебе все равно, то я лягу слева, – серьезно сказал он. – Мне будет спокойнее между тобой и дверью.

– Да, в общем-то, все равно, – промямлила я.

– Тогда подвинься… – Я подвинулась, и он с довольным вздохом улегся рядом.

– Самая удобная постель в этом доме. Мы спим очень мало, и мать хорошими матрасами пренебрегает. Ее кроватям самое место в чистилище.

– Ты собираешься спать со мной? – пискнула я, тщетно стараясь, чтобы голос звучал как ни в чем не бывало.